Час презрения - Анджей Сапковский

Гиселер дезертировал из армии. Вероятнее всего, это былаармия князя из Гесо, вступившего в союз с повстанцами из Эббинга. При этомГиселер, надо думать, не очень-то понимал, куда затащили его вербовщики. Был онтогда пьян в стельку. Протрезвев и получив во время муштры выволочку отсержанта, он сбежал. Вначале блуждал в одиночку, но когда нильфгаардцы разгромилиповстанческую конфедерацию, в лесах стало тесно от дезертиров и беглецов.Беглецы быстро объединились в банды. Гиселер пристал к одной из них.

Банда обирала и палила деревни, нападала на обозы итранспорты, растворялась и таяла, сбегая от эскадронов нильфгаардскойкавалерии. Однажды банда Гиселера наткнулась в дебрях на Лесных Эльфов ипогибла от летящих со всех сторон стрел, шипящих серыми перьями. Стреланасквозь пробила плечо Гиселера, пригвоздив его к дереву. Ту эльфку, котораяпод утро вытянула стрелу и перевязала ему рану, звали Аэниеведдиен.

Гиселер так и не узнал, почему эльфы осудили Аэниеведдиен наизгнание, за какие провинности послали на смерть – ведь для свободной эльфкиодиночество в узкой полосе ничьей земли, отделяющей Свободный Старший Народ отлюдей, было смертным приговором. Одинокой эльфке предстояло погибнуть. Если онане найдет спутника.

Аэниеведдиен нашла спутника. Ее имя, в вольном переводеозначающее «Дитя огня», для Гиселера было слишком трудным и чересчур поэтичным.Он назвал ее Искрой.

Мистле была родом из богатой дворянской семьи из города Турнв Северном Мехте. Отец, вассал Рудигера, присоединился к повстанческой армии,проиграл бой и пропал без вести. Когда население Турна, узнав о приближающейсякарательной экспедиции широкоизвестных «миротворцев из Геммеры», бежало изгорода, семья Мистле последовала за всеми, а сама Мистле затерялась вохваченной паникой толпе. Прекрасно одетая, изящная дворяночка, которую с юныхлет носили в лектике, не поспевала за беженцами. После трех суток блуждания водиночестве она попала в руки следовавших за нильфгаардцами ловчих. Девушкимоложе семнадцати были в цене. Нетронутые. Ловчие не тронули Мистле,предварительно проверив, не тронута ли она. После проверки Мистле прорыдала всюночь.

В долине реки Вельды обоз ловчих был разгромлен и вырезанпод корень бандой нильфгаардских мародеров. Прикончили всех ловчих иневольников мужского пола. Пощадили только девушек. Девушки не знали, почему ихпощадили. Неведение длилось недолго.

Мистле была единственной, кто выжил. Из рва, в котором онаоказалась, ее, голую, покрытую синяками, нечистотами, грязью и засохшей кровью,вытащил Ассе, сын сельского кузнеца, гоняющийся за нильфгаардцами трое суток,озверевший от жажды отомстить за то, что мародеры сделали с его отцом, матерьюи сестрами и что ему довелось видеть, укрывшись в конопле.

Однажды все они встретились на празднике Ламмас, ПраздникеЖатвы, в одной из деревенек в Гесо. Война и нужда в то время еще почти некоснулась земель над Верхней Вельдой – кметы веселыми играми и пляскамитрадиционно отмечали начало Месяца Серпа.

Мистле, Гиселеру, Искре, Реефу, Ассе и Кайлею не пришлосьдолго искать друг друга. Слишком многое их выделяло в толпе. Слишком многообщего было у них за плечами. Объединяла их любовь к крикливой, цветастой,причудливой одежде, краденым безделушкам, роскошным лошадям, мечам, которых онине снимали даже на время пляски. Их выделяли дерзость и кичливость,самоуверенность, задиристость и грубость.

Презрение и пренебрежение.

Они были детьми Часа Презрения. И только презрениечувствовали к остальным. Признавали только силу. Ловкость во владении оружием,которую они быстро приобрели на дорогах. Решимость. Признавали быстрого коня иострый меч.

И друзей. Товарищей. Дружков. Потому что одинокий долженпогибнуть – от голода, от меча, от стрелы, от кметской дубины, от веревки ипожара. Одинокий гибнет – зарезанный, забитый, оскверненный, изнасилованный,словно игрушка перебрасываемый из рук в руки.

Они встретились на Празднике Жатвы. Угрюмый, почерневший,тощий Гиселер. Худой, длинноволосый Кайлей со злыми глазами и губами,сложенными в мерзкую ухмылочку. Рееф, все еще говоривший с нильфгаардскимакцентом. Высокая, длинноногая Мистле с остриженными, торчащими щеткойсоломенными волосами. Глазастая и яркая Искра, гибкая и воздушная в танце,быстрая и убийственная в схватке, с тонкими губами и мелкими эльфьими зубками.Плечистый Ассе со светлым, курчавящимся пушком на подбо– родке.

Атаманом стал Гиселер. А назвали они себя Крысами. Кто-токогда-то так их нарек. Им это понравилось.

Они грабили и убивали, а их жестокость стала притчей воязыцех.

Вначале нильфгаардские префекты недооценивали их. Былиуверены, что по примеру других банд они вскоре станут жертвамиконцентрированных действий разъяренного крестьянства, вырежут и перебьют себясами, когда страсть к награбленному возьмет верх над бандитской солидарностью.Что касается других банд – префекты были правы, но их ждала осечка, когда речьзаходила о Крысах. Потому что Крысы, дети Часа Презрения, презирали добычу. Онинападали, грабили и убивали ради развлечения, а отбитых у войсковых транспортовлошадей, скот, зерно, фураж, соль, деготь и сукно раздавали по деревням.Горстями золота и серебра расплачивались с портными и ремесленниками за то, чтолюбили сверх меры: оружие, броскую одежду и украшения. Одариваемые ими кормилиих, поили, принимали и укрывали и, даже истязаемые до крови нильфгаардцами инисарами, не выдавали Крысиных нор и троп.

Префекты назначали высокие награды – и вначале сыскалисьбыло такие, кто польстился на нильфгаардское золото. Но по ночам халупыдоносчиков охватывало пламя, а убегающие от пожара умирали от клинковпризрачных наездников, кружащих среди дыма. Крысы нападали по-крысиному. Тихо,предательски, жестоко. Крысы обожали убивать.

Префекты ухватились за испытанные в борьбе с другими бандамиспособы – пытались заслать к Крысам предателей. Не получилось. Крысы непринимали никого. Плотная, сдружившаяся шестерка, порожденная Часом Презрения,не желала чужаков, презирала их.

Так было до того дня, пока не явилась ловкая, как акробатка,пепельноволосая неразговорчивая девочка, о которой Крысы не знали ничего, кромеодного: она была такой же, какими некогда были они, каким был каждый из них.Одинокая и переполненная обидой за все, что отнял у нее Час Презрения.

А в Час Презрения одинокий должен погибнуть.

Гиселер, Кайлей, Рееф, Искра, Мистле, Ассе и Фалька.

Префект из Амарильо невероятно удивился, когда ему донесли,что Крысы разбойничают всемером.

– Семеро? – удивился префект из Амарильо,недоверчиво глядя на солдата. – Говоришь, их было семеро, не шестеро? Тыуверен?

– Чтоб я так жил! – невнятно ответил единственныйуцелевший после резни солдат.