Сумасшедшая принцесса - Татьяна Устименко

Неожиданно Генрих отстранился и требовательно потряс меня за плечо, возвращая с небес на землю.

– Что с тобой? – недовольно спросила я, с трудом шевеля распухшими от поцелуев губами.

– Ульрика! – Лицо де Грея стало серьезным. – Я люблю тебя! Люблю с первого взгляда. С первой встречи в той маленькой оружейной лавочке. Тебя – невозможную, безрассудно храбрую, рыжую оторву. Тебя – преданную и честную, единственную и неповторимую.

Я молчала, счастливо улыбаясь в полумраке, пытаясь унять бешеный стук сердца, грозившего выскочить из груди.

– Ульрика! – снова прервал молчание Генрих. На этот раз в его голосе звучали требовательные хозяйские нотки. – Мы должны быть вместе! Ты нужна не только мне, ты нужна моему несчастному народу! Ведь они до сих пор заперты под землей, и лишь ты можешь их освободить!

– Что? – возмущенно закричала я. Никогда в жизни я не сталкивалась с подобной болью, с подобным разочарованием. – Так вот зачем понадобились все эти нежности и поцелуи! Ты просто хочешь использовать меня! О-о-о-о-о! – Я бессильно сжала кулаки, испытывая неодолимое желание умереть, рыдать в голос, крушить все вокруг. – О, если бы ты просто, без излишних церемоний попросил моей помощи, я бы ни в чем тебе не отказала, я бы сделала все возможное и невозможное! Но так, таким образом…

Я выпрыгнула из его объятий, запахнула разорванную одежду и отступила к двери:

– Как ты мог? Это так низко, так недостойно настоящего мужчины! Я почти поверила в искренность твоих слов! Я тоже хотела ответить, что люблю тебя!

– Милая! – Барон вскочил с кровати. – Клянусь жизнью, ты все поняла неправильно! Я люблю тебя всей душой!

– Не верю! – рыдала я, обхватил себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону. – Я знаю, что мое лицо не может внушить настоящего чувства. Твое поведение продиктовано заботой об интересах своего народа….

Генрих шагнул за мной, раскрывая объятия, но я увернулась и гордо вскинула голову. Слезы разочарования высохли:

– Барон!

Генрих содрогнулся от ледяной язвительности моих интонаций.

– Прошу вас, оденьтесь! Меня не проймешь этим! – Я насмешливо указала пальцем на его наготу. – Умоляю вас барон, сохраните хотя бы каплю достоинства!

– Любимая! – со слезами в голосе позвал де Грей.

Но я развернулась на каблуках и, держа спину очень прямо, не оборачиваясь, вышла из комнаты.

Потом я переоделась и долго сидела на балкончике второго этажа, прижавшись к каменным перилам, пытаясь остудить пылающий лоб прикосновениями холодного мрамора. Черный покров ночи давно опустился на город, неся прохладу, такую приятную после жаркого дня, и умиротворяющий покой. Всем, кроме меня. Старые груши в дворцовом саду, окружавшие тихий потаенный пруд, раскинули пышные ветви, отягощенные грузом созревающих плодов. Осенью, на кухне, станут варить золотистое, духмяное варенье, подобно тому, как из года в год это проделывали в поварне замка Брен. Приближающаяся осень обещала стать мирной и урожайной. «Если я не дам Ринецее времени отдохнуть и собраться с силами!» – напомнила я себе. У меня же времени на отдых не было совсем. Мои глаза в очередной раз оторвались от разглядывания природных красот и, как притянутые магнитом, вернулись к холмику Незримой башни. В чем секрет неведомой магии? Что ускользало от нашего внимания? Я чувствовала, что отгадка находится где-то рядом.

– Мелеана, ты опять не спишь? – громко зевнул полуодетый Огвур, выходя на балкончик. – Поберегла бы ты свое драгоценное здоровье.

– Не спится мне, тысячник. Слишком уж во дворце душно, – пожаловалась я. – А как Ланс себя чувствует?

– Да спит он сладко, – в голосе орка промелькнула плохо скрытая нежность.

Я давно уже перестала вдаваться в подробности странной дружбы двух мужчин. В конце концов, в чужую личную жизнь лезут те, у кого нет своей. А мне бы для начала со своими проблемами разобраться не мешало.

Белый Волк снова зевнул и облокотился на парапет, как и я – рассматривая уснувший город.

– О ней думаешь? – он мотнул головой в сторону злополучного холмика.

– О ней! – призналась я.

Со стороны ворот послышалась громкая перебранка, скрип открываемых засовов и звонкое ритмичное постукивание лошадиных подков по каменной мостовой.

– Ишь, ты, – вытянул шею заинтригованный Огвур, – Генрих куда-то сорвался! Это в полночь-то! Сбрендил он, что ли? На караульных наорал, приказал открыть ворота и помчался галопом, словно за ним гоблины гонятся!

– Сволочь он! – сердито буркнула я, не поднимая головы. – Пусть уматывает!

– Неужели поругались?

– Любовь зла, – с неожиданной горечью выдавила я. – Вот козлы этим и пользуются!

– Ясно! – многозначительно протянул орк. – Фраза есть хорошая на этот счет – милые бранятся, только тешатся!

– Да иди ты! – Я всерьез замахнулась на насмешника.

– Иду, иду! – покорно согласился мудрый друг, покидая балкончик.

Уже из глубины темной комнаты до меня долетел его тихий голос:

– Прогнала, значит, барона? А ведь он тебя любит! Сама-то потом жалеть не будешь?

Я швырнула ему вслед серебряный кубок, с грохотом покатившийся по паркетному полу. Сердце подсказывало мне, что я обошлась с Генрихом слишком сурово. А что, если я больше никогда его не увижу?

За тебя молюсь благому богу!

Богу благородства и любви,

Ведь обет – к тебе найти дорогу —

Я сто раз давала на крови.

Но судьбу не подкупить молитвой

Даже тем, кто выдержал искус.

Ложе страсти путаем мы с битвой,

Ненависть мы пробуем на вкус.

По твоей утраченной душе

Добровольно вновь ношу вериги я,

Жизнь моя – в рапире, в палаше,

Боевая честь – моя религия.

Может быть, в проселочной пыли

Разгляжу случайно след твоих сапог,

Как же мы с тобою позабыть могли,

Что к любви жестоких – не прощает бог.

О тебе молюсь я еженощно…

И, нагнувшись к следу на пыли,

Я, назло разлуке, знаю точно —

Жив! Мои молитвы помогли…

Мысли о башне не шли из головы. Я спустилась в сад и прогулочным шагом направилась к зачарованному месту, кончиком Нурилона сшибая хвостики высоких травинок. Чем логика отличается от дедукции? Способность к логическим выкладкам позволяет прийти к нужным выводам, последовательно перебирая и правильно выстраивая цепочку из ранее известных фактов. Дедукция, наоборот, на основании только причины, результата и побочных деталей – позволяет достоверно восстановить утерянные промежуточные звенья. Первоначальный посыл – мой брат спрятан в башне. Результат – башня стала невидимой, и войти в нее невозможно. Следует понять – на чем основана защитная магия. Будем считать, что заклятия накладывал сам принц Ужас. Какая магия ему доступна? Чем подкреплено заклятие? Если он пытался сказать мне о башне, значит, был стопроцентно уверен, что я смогу снять заклятие. Что такого общего есть у нас с Ужасом, что позволяло бы мне нейтрализовать его магию? Ответ напрашивался сам собой. Нас связывали родственные узы, кровь, доставшаяся нам от общего отца – короля Мора.