И маятник качнулся... - Вероника Иванова

«Ты вспомнил о моём существовании? Какая приятная неожиданность...»

Заслужил твой сарказм, не спорю. Можно задать вопрос?

«Даже если нельзя, тебя это не остановит, ведь так?» — Констатация факта, а не вопрос.

Ну почему же... А, не буду переигрывать! Скажи, поблизости есть хоть одно обитаемое местечко?

«Что тебя интересует?»

Постоялый двор или, на худой конец, просто привал охотников.

«И ты в самом деле рискнёшь выйти к людям?»

А что такое? Фрэлл, совсем забыл! Да, не та у меня физиономия, чтобы свободно разгуливать по Четырём Шемам. Если даже вполне мирные с виду селяне, живущие по соседству с Гизариусом, оказались кровожадными мстителями, то здесь, в Пограничье, я могу нарваться на «немедленное приведение приговора в исполнение».

«Правильно мыслишь...» — Ухмыляется.

Я всегда мыслю правильно! Но не всегда — вовремя...

Тщетно пытаясь придумать вариант действий, гарантирующий безопасность, ваш покорный слуга шагал ещё с четверть часа, пока тихий голос за спиной не попросил:

— Ты не мог бы... идти помедленнее?

— С какой стати? — огрызнулся я, недовольный тем, что меня отвлекли от построения причинно-следственных цепочек.

— Ну... Ведь учат, что сильный должен заботиться о слабом... — робко заметил мальчишка.

Я замедлил шаг. Остановился. Повернулся. Скрестил руки на груди и хмуро уставился на личико, казавшееся совсем белым на фоне сочной зелени вечернего леса.

— Любопытное замечание. Особенно когда оно исходит из твоих уст.

— Почему? — совершенно искренне удивился он.

— И ты ещё спрашиваешь?! — Я постарался вложить в свой голос все доступные оттенки чувств от злорадства до тихой грусти.

— Я не понимаю... — Он не понимает?! Да как это может быть? А ведь и точно. Не понимает. Видно по глазам. Чем дальше в лес, тем...

Я вздохнул:

— Если у тебя в столь юном возрасте уже шалит память, сочувствую. И попрошу впредь не пытаться указывать мне, как я должен поступать!

— Но... Всегда же так... В книжках пишут... — Ребёнок не оставлял попыток прояснить ситуацию.

— В книжках? — ваш покорный слуга поперхнулся от смеха. — Знаешь ли, не всё, что можно прочитать, является правдой... Хотя и там иногда случается набрести на истину, но сия дама при близком знакомстве оказывается весьма неприятной особой... Ты много читаешь?

— Не много... Меньше, чем требуется для обучения...

— Какого обучения?

— Ну, мне же нужно будет когда-нибудь заниматься государственными делами, — просто и печально заявил принц.

Неимоверным усилием вернув брови на положенное им место, я покачал головой:

— Не рановато ли думать о столь незавидном будущем?

— Незавидном? — Кажется, он немного обиделся.

— Лично мне не хотелось бы взвалить на свои плечи заботу о целом государстве, — пояснил я, и принц, похоже, понял, что имеется в виду, потому что вздохнул:

— Но мой долг...

Хм. Уж я-то знаю, что означает это слово... Бедный ребёнок... Стоп! Я уже начинаю его жалеть? Совсем рехнулся, наверное... Вместо того чтобы нанести равноценное оскорбление, я готов погладить мальчишку по головке! Иногда сам себе удивляюсь...

— И всё же, можно идти чуть помедленнее? — Надо же, какой упорный!

— Приведи хоть одну стоящую причину.

— Я... У меня голова кружится.

— От голода?

— Н-нет... — Ответил он как-то неуверенно, а я только сейчас заметил тёмные пятнышки на бескровных губах.

— Ты что-то ел?

— Ягоды...

— Какие, к фрэллу, ягоды?!

— Ну, на том кусте были... такие аппетитные...

— Кретин! Они же ядовитые!

Ох, не надо было этого говорить: ребёнок побледнел ещё больше и пошатнулся.

— Не волнуйся, всё поправимо... — И как поступить? Лечить я никогда не умел, да и поздно уже что-то делать: прошло не менее получаса с тех пор, как я просил лешака направить меня на нужный путь... Яд наверняка успел всосаться в кровь... Фрэлл!

— У тебя что-нибудь болит?

— Н-нет... Только...

— Что?!

— Немного холодно, но... К ночи ведь всегда холодает...

Тысячу раз фрэлл! Я скинул куртку и помог парню просунуть руки в рукава. Лоб почти ледяной... Только этого мне не хватало — быть нянькой при больном дитяти!

«Может быть, в этом твоё Призвание...» — Задумчивое наблюдение.

Нянчить?!

«Хранить... Защищать... Наставлять...»

Вытирать сопли! Ты так и не ответила: есть поблизости живые души?

«В двух милях в том направлении, куда ты и шёл...»

Опасность?

«Магии там нет...»

И на том спасибо!

Но до обиталища людей — кем бы они ни оказались — ещё нужно добраться...

— Ты можешь идти?

— Н-не знаю... — Вряд ли может: уже и зубы начинают стучать. Ещё свалится по дороге. Опять придётся отвечать за всё...

— Тогда я тебя понесу.

— Понесёшь? — Недоумение, граничащее с потрясением. — Но ты же...

— Оставим диспут о силе и слабости до лучших времён! Удержишься у меня на спине?

— Попробую...

— Ничего, кажется, я знаю, что делать...

С пятой попытки я оторвал полосу от низа рубашки и обмотал ею запястья принца.

— Так ты точно не упадёшь!

Я согнулся, продевая шею в кольцо дрожащих рук, изловчился, подхватил руками тощие колени ребёнка и выпрямился.

М-да, не так уж тяжело, но ведь и я — не Борг. Впрочем, мне нужно только дотянуть до людей, а там слёзно буду просить помощи. Надеюсь, никто не откажется поучаствовать в таком благородном деле, как спасение жизни...

Даже если миль было всего две, для меня они шли за все четыре: не имея привычки носить груз, я вспотел после первой же сотни шагов. По крайней мере, тепло моего тела помогало принцу согреться... Наверное. Не знаю, что он чувствовал, потому что разговаривать с моей стороны было неоправданной тратой сил, а с его стороны... Лихорадка развивалась стремительно, и, возможно, юное сознание было унесено ледяным ветром в самые дальние дали...

Мантия не обманула: магии не ощущалось.

Уютная полянка. Крытый фургон, старенький, но аккуратный. Распряжённые лошадки — пегая и гнедая — мирно жуют траву на виду у путников, устроившихся на ночлег. Я вижу двоих. Мужчина и женщина.