Я слышу, как ты дышишь - Остин Марс

Она вздохнула:

— Почему люди, совершенно адекватные в обычных обстоятельствах, резко впадают в цыньянскость, когда что-нибудь натворят или приходят просить?

Он перестал улыбаться:

— Потому что в карнском языке нет таких слов, чтобы выразить нужную степень признательности или раскаяния, и нет таких действий, чтобы показать это без слов. Карнский ущербен и беден, а цыньянцы подхватывают его и хвалят за простоту, не осознавая, что теряют.

— Выглядит унизительно, — тихо сказала Вера, — у нас поклон был такой, чтобы коснуться пальцами коленей, этого достаточно.

Министр пораженно переспросил:

— У вас были поклоны?! Как интересно. И почему я об этом узнаю спустя столько времени?

Вера усмехнулась, вопрос звучал как "почему вы мне не кланяетесь, вы офигели?", она собиралась его расстроить.

— "У нас" — это не в моей культуре, это на тренировке. To единоборство, которое я изучала, пришло из страны, в которой кланяются, и в правилах поведения на тренировке сохранились команды на языке оригинала и поклоны. Кланяются залу, тренеру и напарнику, всем одинаково.

Он задумался, как будто решал, обижаться или нет, с сомнением посмотрел на Веру:

— И вы кланялись?

— Да.

Он опять задумался и шутливо улыбнулся:

— Хотел бы я это увидеть.

— Мне понимать это как приглашение на тренировку? — подняла бровь Вера, он фыркнул и рассмеялся, иронично смерил ее взглядом, взял двумя пальцами за рукав и приподнял руку над столом, с шутливым презрением взвешивая и глядя на расслабленное запястье:

— Вы правда били людей… вот этим? Серьезно? Расслабьте, я хочу ощутить вес, а то, может, я чего-то не понимаю.

Рука была расслаблена и он об этом знал, Вера смотрела на его улыбочку и мечтала чем-нибудь в него кинуть, чем-то более серьезным, чем подушка.

— Вам заняться больше нечем? — наконец прошипела она сквозь улыбку, он иронично вздохнул:

— У меня только что пошли прахом все планы, да, мне нечем заняться! Потому что вы, в своем божественном легкомыслии, лишили меня единственного доверенного врача на целый день в неделю.

Вера округлила глаза и отобрала свой рукав:

— Он что, раньше вообще без выходных работал?!

— Ему за это хорошо платят, — цинично поморщился министр, Вера пораженно качнула головой:

— У вас вообще существует трудовое законодательство?

— Кто платит — тот и законодательство.

Она хлопнула себя по лбу, и так и осталась сидеть, крепко зажмурившись и пытаясь не лопнуть от гремучей смеси возмущения и бессилия.

— Вера, он сам выбрал со мной работать, не нравилось бы — ушел бы. Он мне нужен круглосуточно, чтобы я в любой момент мог его получить в свое распоряжение.

— Жадность — ваш главный грех, — она выпрямилась и посмотрела на него, он выглядел как человек, уверенный в собственной праведности. — Вас жизнь учит- учит, а вы не учитесь и не учитесь.

— Мне теперь придется искать нового врача. Это должен быть сильный маг, проверенный и надежный, а времени искать и проверять у меня нет, поэтому я возьму готового у Даррена, и мне придется каким-то образом за это платить. Вы не откажетесь иногда благословлять магов Даррена?

"Как будто я могу сказать нет при такой постановке вопроса."

— Не откажусь.

— Хорошо, — он достал блокнот и что-то быстро записал, пролистал пару страниц назад, задумался. Поднял глаза на Веру и улыбнулся с видом скептичным, но скромным: — Интересная получилась религия. Что из этого правда?

— Почти все. Я просто все сильно упростила и убрала лишнее.

— Например, храмы?

— Да.

— Интересное решение. А что вы писали, вон там? — он указал на листок, она смущенно улыбнулась:

— Внезапно вспомнила список грехов из одного журнала… — и тут она вспомнила еще один, который в список не внесла, поморщилась: — Блин, я забыла один. Их же должно быть десять, вроде бы? Или нет. Я, наверное, зря разделила леность и праздность, это один грех, а десятый тогда будет гнев. Или гордыня? Блин! — она схватилась за голову, министр рассмеялся, махнул рукой: