Злое счастье - Людмила Астахова

Подъемный мост опустился, едва только вигил и двое его сопровождающих приблизились к краю неглубокого рва.

«Н-да, подкопа тут не сделаешь, – с сожалением отметил Эйген. – Сплошная скала».

Его собственное душевное состояние, к величайшему сожалению, было далеко от твердокаменности основания Эр’Иррина. Мысли о скорой встрече с Мэем у хан’анха холодили сердце. Эйгену просто не терпелось скорее скрестить взгляды с Рыжим. И если бы не абсолютное бесчестье, которое неминуемо последует, он бы пожертвовал собой, бросившись и заколов главного врага Чардэйка. Но тогда на всех дэй’ном падет страшное проклятие. Боги очень не любят, когда смертные презирают их волю. Пророчество не абсолютно, всегда есть крошечный зазор для выбора и случая. Именно такой щелочкой хотел воспользоваться Эйген.

Мэй не заставил себя ждать, проскочив через маленькую узкую дверцу в створке ворот, он явил себя парламентерам-дэй’ном во всей красе. Следом за ним за врата вышли Дайнар ир’Саган и Ллотас ир’Танно – самые давние и верные соратники. Но главный военачальник Чардэйка не удостоил их даже взглядом. Зато он не отрывал глаз от лица Рыжего.

Кажется, он помолодел с тех пор, как они виделись в последний раз. Такой же гибкий, ловкий и невозмутимый. И, к ужасу хан’анха, не только до ужаса похожий на Финигаса, но к тому же исполненный ярких сильных чувств. Куда же делась испепеленная гулкая бездна его души? Где безжизненная пустыня эмоций?

– Мэйтианн’илли… – процедил вигил сквозь зубы.

– Эйген’хан’анх…

Обращение – часть церемониала. Как и предъявление раскрытых ладоней друг другу и сопровождающим. Оба без доспехов, если не считать тонких кольчуг под сюрко,[23]оба безоружны – ни меча, ни кинжала, только щиты с личными гербами в руках соратников. Эйген в пушистой меховой шапке, Мэй простоволос.

– Что тебе надобно, Эйген’хан’анх? – спросил он после традиционного обмена кивками с остальными дэй’ном.

– Я хочу предложить тебе почетный плен именем Повелителя Чардэйка.

В глазах Рыжего мелькнуло искреннее удивление.

– Мне? Плен? – не поверил он.

– Тебе, Мэйтианн’илли, и только тебе, – надменно заявил Эйген. – Это большая честь.

– Твойумать! – воскликнул почти восхищенно униэн. – В кои-то веки Чардэйк мне что-то решил предложить и выбрал такой бесполезный дар. Повелитель и ты, хан’анх, превзошли наглостью самого Лойса.

– Оглянись, Мэйтианн’илли, и посчитай количество наших баллист и катапульт. Они сотрут Эр’Иррин с лица земли. К тому же мое войско уже рядом с Далаттом, армия хан’гора Ламмина на днях форсировала Сирону, и я не вижу достойного противника, который в силах воспрепятствовать нам разорвать Тир-Луниэн пополам. Может, ты знаешь такого человека, сын Финигаса?

Мэй никак не отреагировал на откровенную издевку.

– Даже нескольких: князь Хейнигин, мой брат Сэнхан, Лайхин Волчара, ну и наш добрый государь Альмар, разумеется, – ответствовал невозмутимо Рыжий. – Я и сам тебе могу жару задать, хан’анх, в крайнем случае.

Губы Эйген прорезала жестокая ухмылка, которая заставила поежиться Дайнара. Теперь он понял, зачем явился вигил. Вовсе не затем, чтоб предложить плен, будь он тридцать три раза почетным. И даже не затем, чтобы пугать осадными орудиями.

– Очень забавно, что ты упомянул последних трех. Видишь ли, они сейчас чрезвычайно заняты, чтобы помнить о судьбах народа и государства. Они охотятся на твою женщину – леди Хелит Гвварин.

Мэй молчал, а хан’анх уже не мог остановиться. Он просто упивался каждым словом, смаковал его как собственное наслаждение или как чужую боль.

– Причем по разным причинам. Сэнхан из-за того, что она сбежала и увезла с собой княжича Аллфина. Волчара из желания посадить на трон нового Верховного Короля. Альмар же, чтобы удержать на голове платиновый венец, – с наслаждением открыл глаза Рыжему на истинное положение дел вигил. – Я так понимаю, ты не знал, Джэрэт’лиг.

– Кто бы мог подумать, что ты падешь так низко, хан’анх, – равнодушно прошелестел в ответ Мэй, в точности копируя голос своего отца. – Прикрываться званием парламентера и бессовестно лгать каждым словом.

– Я лгу?

– Ты, хан’анх! – отрезал униэн. – Ни слова правды нет в твоих словах, кроме тех, что ты сказал про устремления Волчары и Альмара. Так это ни для кого в Тир-Луниэне не секрет. Волчара даже мне предлагал лот-алхавский трон. Тоже мне великие тайны. Ха!

– Позор! Властью в Луниэне уже вразнос торгуют, – фыркнул негромко один из дэй’ном, но Мэй не снизошел до него ни словом, ни взглядом.

– Я не имею привычки лгать, – откровенно возмутился вигил. – Твоя женщина давно уже сбежала из Галан Мая и теперь представляет прекрасную мишень для парней ир’Брайна или же Волчары, я уж не говорю про обычных разбойников, насильников и убийц. Отважная девица, но неосмотрительная.

Эйген сам не ведал, чего он ждет от Мэя в ответ, но уж точно не столь отстраненного безразличия.

– И каким образом увязаны между собой мой… почетный плен и Хелит? Не вижу логики. Я сдамся, ты меня замучаешь, но ни Хелит, ни Тир-Луниэну от этого никакой пользы. Ты решил меня напугать своими выдумками или баллистами? Так мои стрелки не менее меткие, чем твои, они сумеют попасть в твои орудия. Или думаешь, я так же трепетно дорожу собственной шкурой, как ты своей? – ухмыльнулся униэнский князь.

Хан’анх содрогнулся от возмущения. Зеленые насмешливые глаза, ядовитый язык Финигаса, чья презрительно-брезгливая гримаса застыла на лице Мэя – ненавистный Лойсов выродок издевался.

– Достанет того, что ты дорожишь белобрысой шлюхой из Далатта, – фыркнул Эйген. – Что еще хуже.

– Ты всегда так грубо говоришь о женщинах? – притворно удивился Мэй и, повернувшись к Дайнару, добавил: – Я же говорил тебе – он женоненавистник и трахает только мужиков.

Переговоры стремительно превращались в базарную склоку двух ангаек и вызывали лишь злость и азарт. А ведь Эйген дал себе труд прийти к стенам Эр’Иррина вовсе не для того, чтобы упражняться в остроумии с лукавым наглецом. Кроме того, вигил не видел никакой разницы, с кем спать – с мужчинами или с женщинами. Дэй’ном вовсе не считали мужеложство чем-то запретным. Мэя следовало выбить из колеи, заставить делать ошибки. Если, конечно, Кананга права и он действительно влюблен. По этим Финигасовым отродьям никогда не понятно, что у них на уме.

– Я скоро с величайшим удовольствием оценю преимущества женского тела, ежели таковые имеются. Имеются ведь? А, Джэрэт’лиг?

– Всяко лучше, чем с неполноценными дэй’о, – хмыкнул Мэй. – А! Я догадался! Ты пришел рассказать мне о своих альковных планах! Что ж, похвально, очень похвально, я могу поделиться некоторым опытом. Женщины меня всегда любили.