Дженнифер Морг - Чарлз Стросс

– Нет, он работал в Расчетном. Совсем не одно и то же. Ты спутал их с экономистами.

– Э? А чем тогда занимаются в Расчетном?

– Они сводят счеты – обычно фатально. По крайней мере этим они занимались в 60-х; какое-то время назад отдел закрыли.

– Эм. – Пит сглатывает. – Я думал, это просто шутка. Ну, что здесь что-то типа ББКК. Понимаете?

Я моргаю. Британское бюро классификации кинофильмов, люди, которые сертифицируют видеоигры и вырезают члены из фильмов?

– Кто-нибудь говорил тебе, чем на самом деле занимается Прачечная?

– Играет много дезматчей? – с надеждой спрашивает он.

– Можно и так сказать, – начинаю я, потом останавливаюсь. С чего же начать? – В магии применяется математика. Многоугольные твари живут на дне множества Мандельброта. В словаре следом за декодером идет демонология. Ты слышал об Алане Тьюринге? Отце программирования?

– Он работал у Джона Кармака?

М-да, снаружи какой-то другой мир.

– Не совсем. Он создал первые компьютеры для правительства, еще во время Второй мировой войны. Не просто криптоаналитические компьютеры; он разработал сдерживающие процессоры для отдела Q, Центрального противомагического управления УСО, которое разбиралось с одержимыми агентами абвера. В любом случае после войны УСО распустили – разобрали все правительственные компьютеры, все «Колоссы», – кроме того подразделения, которое стало Прачечной. Прачечная продолжает его дело, защищая мир от отребья мультиверсума. Есть математические преобразования, которые могут связать сущности в различных вселенных: попытайся доказать не ту теорему – и они сожрут твои мозги, или еще хуже. Так или иначе, в наше время множество людей делают с компьютерами такие штуки, о которых никто и не мечтал. Компьютерные игры стали сетевыми и скриптуются, у них есть встроенные компиляторы и отладчики, ты можешь строить внутри города и снимать чертово кино. И кто-нибудь то и дело натыкается на что-нибудь, не предназначенное для игр, и тогда… ну, остальное тебе известно.

Он таращится на меня круглыми глазами.

– Так это работа на правительство? Как в «Deus Ex»?

Я киваю.

– Именно так, малыш.

На самом деле это больше похоже на «Doom 3», но, если я об этом скажу, Пит начнет выпрашивать у меня гранатомет.

– И поэтому мы будем типа устраивать сетевые вечеринки, логиниться на серваки, искать там демонов и вычищать оттуда? – Он прямо задыхается от энтузиазма. – Будет что рассказать парням!

– Пит, ты не сможешь им рассказать.

– Что, это не разрешено?

– Нет, я этого не говорил. – Я веду его обратно к ярко освещенным коридорам оперативного крыла и кофейной комнате за ними. – Я сказал, ты не сможешь. Ты под гейсом. Третья статья закона о государственной тайне гласит, что ты не можешь никому рассказать даже о существовании третьей статьи, не говоря уже о том, что она покрывает. И Прачечная попадает туда на сто процентов, Пит. Ты не можешь говорить об этом с посторонними, ты просто подавишься собственным посиневшим языком.

– Фу, – разочарованно тянет Пит. – Вы имеете в виду, это типа настоящие секретные штуки? Как мамина работа?

– Да, Пит. Это по-настоящему секретно. А теперь пойдем возьмем кофе и будем докучать кому-нибудь из хозотдела, пока нам не дадут удлинитель и компьютер.

Я провожу остаток дня, бродя от стола к столу, заполняя заявки и заказывая ТМЦ, пока Пит волочится за мной и сопит, как спаниель-переросток. Чистильщики не смогут заняться кабинетом Джонсона до следующего вторника из-за несчастливого сочетания планет, но мне известно временное решение, которое я могу набросать прямо на полу и подключить к переделанному карманному калькулятору; это должно сдержать Слизняка Джонсона, пока мы его не экзорцируем. А еще – спасибо толике причудливого везения – я натыкаюсь на бесхозную стопку пожилых ноутбуков. Кто-то из обслуживания в прошлом году перепутал их код в базе активов, и теперь, благодаря чудесам нашего текущего процесса сертификации по ISO-9000, не существует легальной процедуры переклассифицировать их в основные активы, не вызвав острый интерес Ревизоров. И потому я надлежащим порядком снабжаю Пита 1,4-гигагерцевой «Тошибой», заручаюсь его помощью в переносе моих вещей в новый кабинет, прибиваю над дверью точку доступа, как племенной фетиш или мезузу («ныне этот кабинет занят гиками, которые поклоняются великому богу ГГц»), и усаживаю его с другой стороны обширного стола, чтобы я мог за ним приглядывать.

На следующий день в десять утра у меня совещание. Я трачу первые полчаса своего утра на кофе, ехидные комментарии по электронной почте и чтение Slashdot и жду, когда появится Пит. Он приходит в 9:35.

– Держи. – Я кидаю ему пухлый футляр с компакт-дисками. – Установишь это на свой ноутбук, зайдешь во внутреннюю сетку и скачаешь все патчи, которые понадобятся. Ни в коем случае, чем бы ты ни занимался, не трогай мой компьютер и не логинься на мой NWN-сервер. Кстати, его зовут Bosch. Я введу тебя в курс после совещания.

– А почему такое название? – скулит он, пока я встаю и беру со шкафа свой пропуск.

– В честь стиральной машины или Иеронима, сам выбирай.

Я выхожу и направляюсь в конференц-зал на совещание Комитета по методам и средствам – изучать новые методы зловредности, как однажды объяснила мне Бриджет (упокой Ньярлатотеп ее душу).

Поначалу я наивно полагаю, что смогу продержаться до конца и не уснуть. Но потом Люси из хозотдела, готка с торчащими зубами, закусывает своими резцами удила. Она несет чепуху насчет необходимости передать на аутсорс управление нашей офисной мелочовкой, чтобы мы могли сосредоточиться на своих профильных задачах, и я отчаянно пытаюсь не отключиться, когда сквозь ткань здания доносится странный бухающий звук. Потом жужжит пейджер.

Энди сидит напротив. Он смотрит на меня.

– Боб, по-моему, это тебя.

Я вздыхаю.

– Думаешь?

Я гляжу на экран пейджера. Упс, так и есть, меня.

– Простите, народ, какие-то проблемы.

– Иди-иди. – Люси бросает на меня равнодушный взгляд из-за частокола счастливых амулетов. – Я пришлю тебе протокол.

– Конечно.

И я выхожу, почти за час до ланча. Ого, значит, интерны все-таки кое на что годятся. Если он не убился, конечно. Я рысцой возвращаюсь в кабинет Слизняка. Питер-Фред сидит в своем кресле, спиной к двери.

– Пит? – спрашиваю я.

Ответа нет. Но его ноутбук открыт и работает: я слышу, как гудит вентилятор.

– Хмм…

И открытый футляр для компактов лежит на моей стороне стола.

Я осторожно подкрадываюсь к компьютеру, прилагая все усилия, чтобы не попасть в поле зрения экрана. Когда мне удается как следует посмотреть на Питера-Фреда, я вижу, что его глаза закрыты, а из приоткрытого рта стекает струйка слюны.