Последний Хранитель - Елена Плахотникова

– Вперед, за мной, моя мокрая команда. Идти нам долго, привыкнете. Может, еще и понравится.

Ну насчет «понравится» я, пожалуй, загнул, но часа полтора все шли нормально: крика за спиной не было, и в воду никто не падал. А потом я сам чуть не упал. Отвлекся и не заметил провала в стене. Привык, что слева есть стена, что на нее всегда можно опереться, и вдруг... темно и пусто, а мне в очередной раз захотелось почувствовать опору. Слава богу, равновесие удалось сохранить, а то хорош бы я был – поводырь, что сам на ногах не держится. Два костыля такому поводырю – один в руку, а вторым по спине. Чтоб не спотыкался и других не пугал.

Отдышался. В очередной раз поздравил себя с тем, что мне повезло: идти в воде приходится медленно, и остановиться я успел вовремя. Кто не знает из-за чего, тот решит, что так и надо. И я занялся внимательным осмотром дыры в стене.

Глаза довольно быстро приспособились, я различил неширокий – метра в три – коридор, что уводил куда-то вверх и вправо.

«Нам не туда», – подсказал Хранитель.

«Знаю».

Я и без подсказок догадался. Мы совсем недалеко от Города, и этот ход выведет нас где-то в землях Ипши. Так что идти этим коридором мы не будем, а вот отдохнуть и прийти в себя на сухом месте очень даже можем. И чем скорее, тем лучше. Уж слишком напряженная тишина установилась у меня за спиной. Последние полчаса никто и слова не сказал, слышалось только тяжелое дыхание и шлепанье. Нас, наверное, далеко слышно. Хорошо, что ни от кого прятаться не надо. Подустала моя команда; похоже, самое время устроить привал. О чем я и сообщил попутчикам. Возражений не последовало. Отошли немного от воды, отряхнулись, еще прошли немного и расположились на полу. Я отжимать одежду не стал, все равно скоро в воду, а вот остальные отряхивались очень даже основательно. На четвереньках, с отфыркиванием и брызгами, как собаки после купания. Больше всего брызг получилось от Мерантоса и его парня. Не понимаю, как они умудрились так вымокнуть, ведь вода им даже до пояса не доходила.

Спросить не успел – засмотрелся на пол коридора, а потом как-то к слову не пришлось. Пол оказался выложен плитами, и они начинали слабо светиться под нами.

«А ты как хотел? Мы все основательно строим... строили», – сам себя поправил Хранитель и... загрустил.

А вот мне плохое настроение было совсем ни к чему. Мне нужны бодрость духа и непоколебимая уверенность в успехе. Коридор не широкий, мы сидим так близко, что можем, кажется, услышать мысли друг друга.

«Не преувеличивай, – возразил Хранитель. – Только Игратос способен уловить твое настроение...»

«А потом он поделится своими наблюдениями с Мерантосом, – продолжил я его мысль. – А Мерантос такой крупный мужик, что его настроение без труда отловят все остальные. А настроение у всех и без того не самое радостное».

«А тебе откуда это знать?»

«Что значит “откуда”? Мозги-то у меня соображают».

«Иногда», – согласился Хранитель.

Обращать внимание на его язвительность я не стал. И сам бы не прыгал от радости на месте Хранителя. И на месте своих попутчиков тоже не прыгал бы. А чего им радоваться? Тому, что живы остались и убрались из страшного Города? Так их завели в такую дыру... Канализационная труба, пожалуй, чуть уже будет и чуть грязнее, но и здесь комфорт самый минимальный. А после отдыха опять лезть в воду придется. И неизвестно, сколько идти. Кстати, вот и вопрос к Хранителю: это мне неизвестно, а он-то должен знать! Не у попутчиков же спрашивать...

«Шесть или семь поворотов. Скажу, когда подойдем ближе».

И Хранитель отказался общаться. Чтобы не отвлекать меня. Предложил следить за попутчиками в оба и отключился. А я мысленно прикинул время «прогулки» и вздрогнул: часов пятнадцать получалось. А если устраивать привалы, то... Боюсь, что за это время мои попутчики проникнутся «горячей любовью» к воде, к подземной реке и, естественно, ко мне. Ладно, справимся как-нибудь. Главное, чтобы не сожрали, а без их горячей любви я обойдусь. Знать бы еще, куда выводит каждый коридор. Вдруг кто-то сможет воспользоваться им. Надо будет спросить на следующем привале. Вряд ли найдется желающий выйти в пустыне, но... чем черт не шутит! Вдруг кому-то надоело. Задал вопрос всем по очереди. Желающих не нашлось.

Через полчаса, когда отдыхающие начали нетерпеливо шевелиться и поглядывать в мою сторону, мы вернулись в воду.

Странно, но мои внутренние часы опять заработали. А я даже не заметил, когда это случилось. Хотел поделиться своей радостью с Хранителем, а потом передумал: ему сейчас не до того, да он и сам узнает, если захочет. Он ведь большой специалист по моему внутреннему состоянию.

До второго коридора шли почти два часа. Последний час опять в полной тишине. Я, сколько мог, подбадривал попутчиков, но работа весельчака-затейника – это не мое призвание. С нетерпением высматривал второй коридор. Высмотрел. Он тоже поднимался и поворачивал направо.

«Ну вверх – понятно, а почему направо?..»

Хранитель не стал отвечать. Сам я додумаюсь, может быть, завтра, а может, и через год. Если он будет у меня, этот год.

Не уверен, что последняя мысль была полностью моей – и Хранитель мог яду подпустить. Или я заразился от него плохим настроением и пессимизмом. Но в эти сомнения я не стал углубляться – это работа для профессионалов совсем другого профиля. А у меня назревала небольшая проблемка. Я бы и внимания на нее не обратил, но к третьему привалу проблема перестала быть небольшой: проголодались и все остальные. Еще и сообщили мне таким тоном, будто я обязан был обеспечить им обед из трех блюд. Я что, похож на отца-кормильца? Но возмущаться вслух не стал – зачем дразнить голодных зверей? Если уж у меня портится настроение, когда пусто в животе, то что говорить о Мерантосе? Он из них самый большой, но и самый спокойный. Такой сначала прибьет, а потом уже съест, а вот насчет остальных я не так уверен. Да я и сам не отказался бы от хорошего обеда. Почему-то в пустыне о еде думалось в самую последнюю очередь, а здесь... С едой, как и с водой, всегда так – стоит только начать, и невозможно остановиться, пока не опустеет фляга или не закончатся попутчики.

Шутка. Насчет попутчиков. Кто-нибудь всегда встретится по пути.

Что-то меня совсем уж на черный юмор потянуло.

А еще мне подумалось, что темнота по-разному действует на людей, да и на нелюдей тоже. Одни становятся молчаливыми, другие – наглыми, третьи болтают о чем надо и не надо, четвертые смотрят на первых, вторых, третьих и тихо удивляются – это я о себе, а есть еще пятые, что боятся всех и вся... Это мне любитель бросаться копьями вспомнился, которого я с трудом отлепил от набережной. На каждом привале он устраивался за спиной Мерантоса и только зыркал на меня иногда. За все это время я не услышал от него ни звука. Интересно, чем таким я смог его напугать, что к воде он спиной поворачивается, а ко мне и близко не подходит...

Ну и черт с ним! Все равно он не похож на мою любимую девушку.