Ричард Длинные Руки - лорд-протектор - Гай Юлий Орловский

В большом зале горят все светильники, но впервые нет вина, слуги не спешат заносить блюда. Даже сэр Растер не оглядывается в поисках выпивки, хмурый и встревоженный, сопит и чешет затылок. Граф Ришар известен как прекрасный военачальник, герой многих войн, им восторгаются рыцари, а молодежь стремится быть на него похожей. Начинать с ним тягаться… неизвестно на чьей стороне окажутся симпатии рыцарей Армландии.

Я исподлобья осматривал собравшихся рыцарей. Даже отец Дитрих явился и сидит тихий и задумчивый рядом с Асмером и Бернардом. Чуть дальше по-прежнему тесной группой держатся Зигфрид, Тюрингем и Ульман, прибывшие из Амальфи. Печальный и очень виноватый Макс, он всегда любое мое поражение принимает как собственное…

– Случайно ли, – спросил я, – граф Ришар лично возглавил группу похитителей?

Сэр Растер закряхтел, повернулся в мою сторону всем телом.

– Граф Ришар ничего случайно не делает.

– Значит…

– Он дает всем понять, – буркнул Растер, – что все очень серьезно. И что он действует по-рыцарски в открытую. – Сэр Растер покачал головой: – Нет, здесь иное.

– Что? – спросил я.

Он прорычал:

– Он дает возможность… ничего не делать.

– Устрашиться?

Он помялся, слишком для него сложное умозаключение, но барона Альбрехта, который во всех сложностях как рыба в воде, нет, сказал уже с неловкостью в голосе:

– Не совсем, но… Не знай мы похитителей, мы бы точно пустились в погоню. Но зная, что это сам граф Ришар, мы… ну, не то чтобы так уж устрашились, рыцарей сам дьявол во плоти не устрашит, но должны бы сперва… хотя бы подумать и заколебаться… так мог предположить граф.

Я молчал, Растер говорит верно, хоть и недоговаривает. Рыцари в самом деле могли подумать, что не стоит из-за такой малости, как женщина, ссориться с могущественным графом, самым влиятельным лордом Армландии и самым известным полководцем. Да и я еще слишком нетвердо сижу на троне гроссграфа, чтобы начать борьбу с героем многих сражений, кумиром рыцарства Армландии.

– Граф Ришар, – произнес я медленно, – поступил нехорошо. Мне с детства внушали: хочешь уважения – не начинай с оскорбления. Граф Ришар меня оскорбил… Я понимаю, что когда у меня столько дел… Если бы граф знал, какие великие дела нам предстоят, он наверняка действовал бы еще увереннее.

На меня смотрели серьезно и с немыми вопросами в глазах. Сэр Жоффруа де Шарни, что впервые присутствует на таком совете, спросил негромко:

– Сэр Ричард, я слышал… начинаются какие-то непонятные передвижения войск…

Я посмотрел на него очень внимательно.

– А что вас тревожит?

Он заметно смешался.

– Да ничего…

– Ну и хорошо, – произнес я со значением в голосе. – В самом деле, ничего необычного не происходит. Передвижения войск происходят по заранее разработанному плану. Скоро все прояснится.

Он сказал с виноватой ноткой:

– Да я просто… вы сказали о великих делах! Вот я и подумал…

– Вы правильно подумали, – сказал я. – Правильно. Но вслух пока поговорим о том, как реагировать на поступок графа Ришара. Мне брошен вызов. Как рыцарь я, понятно, должен вскочить на коня и мчаться к его замку, чтобы его или своей кровью смыть обиду. Но, как гроссграф, я обязан действовать более расчетливо.

Отец Дитрих впервые нарушил молчание:

– Сын мой, сперва реши, должен ли ты вообще действовать? Возможно, лучше оставить все как есть. Господь сам накажет дерзкого.

Я поморщился.

– Не сомневаюсь. Но Господь слишком милостив, и потому наказывать ослушников своей воли он поручил вам, святой инквизиции, и нам – рыцарям.

Сэр Растер проворчал:

– Вообще-то он украл не у сэра Ричарда, а у гроссграфа Армландии. Если такое стерпеть, то не будет ли в этом ущерба для чести и достоинства власти?

– Достойной власти такое ущерба не нанесет, – возразил отец Дитрих.

Растер что-то буркнул, но смолчал. Я сказал невесело:

– Так то достойной. В смысле, солидной, мудрой, старой, осторожной… Но я – рыцарь! И живу, кстати, в рыцарском мире.

Отец Дитрих вздохнул, но смолчал, как и Растер. Я провел взглядом по лицам – смотрят серьезно, но помалкивают. Сердце начало стучать чаще, да что со мной, я же чувствую поддержку, они же такие, как и я, мудрость мудростью, но при оскорблении кровь вскипает, тогда не смотришь, кто тебя оскорбил, просто даешь сдачи…