Тени возвращаются - Линн Флевеллинг

Он искоса глянул на Алека и усмехнулся:

— Ну ладно, почти свободный. Скажи, ты на самом деле думаешь, что нам удастся сбежать?

— Нам всё всегда удается.

— Я кое-что слышал о ваших приключениях. Родственник Варгула Ашназаи и илб… и Ихакобин — добрые приятели. Правда — это ты убил его?

— Да.

— И как это было?

— Я не хочу говорить об этом.

— Значит, ты не хотел его убивать? И это то, чему научил тебя Серегил?

— Мы не убийцы, а ночные скитальцы.

Алек не стал упоминать о том, что прежде, чем он завязал дружбу с Серегилом, он никогда никого не убивал.

— Есть разница?

— Для тех, кто знает, есть, — ответил Алек, стучавший зубами, несмотря на то, что натянул плащ на себя и Себранна.

Илар немного поёрзал, затем придвинулся ближе и обнял Алека. Тот слегка ощетинился, однако был вынужден признать, что стало гораздо теплее. Кроме того, он слишком устал и замерз, чтобы спорить. Его веки отяжелели. Илар все еще что-то тихонько говорил ему, когда он заснул.

От долгого смотрения вдаль глаза Серегила жгло огнем. Он не мог дождаться, когда же опустится ночь, чтобы продолжить свой путь, с каждым шагом приближая драгоценную свободу. Остальные укрылись между двумя большими валунами. Когда он проходил мимо, он услышал оттуда приглушенные голоса, и ему показалось, что Алек чем-то недоволен. Однако снова проходя мимо чуть позже, он увидел, что тот крепко спит на плече Илара. Тот не спал и слегка кивнул Серегилу, показав, что видит его. Серегил не знал, что и думать. Ну, по крайней мере, Алек не страдал от холода. Когда часы его бдения закончились и он разбудил спящих, Алек выглядел удивленным и, кажется, не был доволен тем, в каком положении его застали. Он поднялся, шатаясь и не спуская с рук рекаро, глянул сверху вниз на Илара, затем, не оглядываясь, пошел прочь.

— Тебе лучше оставить Себранна со мной, — предложил Серегил. — Если ты всё время будешь таскать это… его на себе, у тебя вырастет горб.

— Меня это не беспокоит, — ответил Алек, ища место на пальце, куда бы уколоть: все они, кроме больших пальцев были красными и покрыты воспаленными болячками.

— Интересно, а тебя он не может лечить?

— Ничего страшного. Я в порядке.

Серегил подошел к нему. Здесь их не видел Илар, остававшийся в укрытии из камней.

— Тали, поговори со мной.

Алек устало взглянул на него.

— Я же сказал тебе, все хорошо. Жаль лишь, что нельзя доверять Илару настолько, чтобы и он мог стоять на часах время от времени. Но я не верю ему, а теперь ты должен идти и ложиться спать рядом с ним…

— Мне самому это не слишком приятно, клянусь тебе.

— Я знаю. Ступай же. Ты ужасно выглядишь.

— Ты тоже, любовь моя. Просто… представь-ка бани, ожидающие нас в Гедре. Это то, на чём я держусь всё это время.

Это заставило Алека рассмеяться:

— Верю. Микам всегда говорит, что ты можешь пройти сквозь огонь, воду и прочее дерьмо, без единой жалобы, но только попробуй лишить тебя после всего этого горячей ванны и…

— Да, да, можешь не продолжать, я знаю.

Серегил сделал вид, что рассердился и отправился в укрытие к Илару.

Следующий ночной переход был более удачным. Они заметили несколько лопоухих кроликов, и ещё какого-то пушистого ночного зверька, который при случае сгодился бы в пищу. Алек прогулялся в одиночку, вооруженный лишь самодельной петлей да пригоршней камней, и возвратился с двумя кроликами и длинной змеей.

— Это каменная гадюка. Думаешь, она съедобна? — спросил Илар, не скрывая отвращения.

— Да, если отрубить примерно треть её с головы, где находятся ядовитые железы, — объяснил Алек, показав, как надо это сделать и зашвырнув голову подальше. — Мы можем развести огонь?

— Мой желудок говорит, что да, — отозвался Серегил.

Наломав веток с кустов и соорудив небольшой костерок, они слегка поджарили мясо и кроличью печень — только до темной корочки снаружи, хотя внутри всё оставалось практически сырым и лишь слегка подогретым. После этого Серегил разделил еду на три равные части и экономно раздал по нескольку глотков воды.

— Мясо! — хохотнул Алек, плотоядно вгрызаясь в кроличью ногу:- Клянусь Четверкой, Ихакобин не очень-то баловал меня этим. А ты что скажешь?

— Мой хозяин был добрее, — отозвался с ухмылкой Серегил, выбирая крошечные косточки из куска змеиного мяса. — Время от времени мне немного перепадало.

Илар попробовал откусить полусырого мяса, но тут же покривился и выплюнул его.

— Не разбрасывайся едой, — предупредил Алек. — Это было нелегко раздобыть, и неизвестно, когда получится в следующий раз.

— Но это же ужасно!

— Лучше, чем голодать, — сказал ему Серегил, радостно уплетая за обе щеки. Он пододвинул к Илару свою порцию кроличьей печени:

— Вот, попробуй это.

Илар нерешительно надкусил один черный кусочек, и съел остальное.

— А это весьма неплохо.

Он бросил голодный взгляд на порцию Алека.

Алек быстренько засунул печенку в рот и причмокнул:

— Ммм. Восхитительно!

Покончив со скудной едой, Алек загасил огонь и закопал угли и кости. После чего, все еще не слишком сытые и ещё сильнее страдая от жажды, они отправились дальше.

* * *

За несколько часов до рассвета Серегил, тащивший Себранна вдруг почувствовал, что рекаро внезапно забеспокоился, завозился в своей петле и вцепился ему в плечо. Он поскорее опустил его, не желая сейчас никаких осложнений. Едва коснувшись ногами земли, Себранн ухватился за руку Алека и потянул его, пытаясь свернуть на восток, не обращая никакого внимания на камни под босыми ногами. Это было впервые, насколько помнил Серегил, чтобы рекаро проявлял такую активность.

— Как ты думаешь, что он хочет? — спросил он, невольно заинтересовавшись.

— Не знаю. Он никогда раньше так не вел себя.

Серегил обернулся к Илару.

— Есть какие-нибудь соображения?

Илар выглядел не менее обескураженным.

— Никаких.

— Ну что ж, тогда, полагаю, надо пойти за ним.

И Себранн, таща Алека за руку, как собака рвущаяся на поводке, повел всех вниз к глубокому оврагу, который Алек собирался было обойти стороной. Там внизу протекал небольшой ручей, окруженный непролазным низким кустарником. Алек принюхался, отломил веточку и осторожно пожевал тонкий листок.

— Так я и думал! Это — тивот. Пожуйте, он помогает утолить жажду.

Вкус напоминал сосновую хвою, слегка отдающую розмарином, и тут же наполнил их рты обильной слюною, облегчившей жажду, и это в то время как им приходилось экономить каждую каплю жидкости.