Как все начиналось - Марина Ефиминюк

Ваня, между тем, взял тонкую веточку, поднёс её к огню, а потом стал по очереди зажигать свечи, сначала чёрные, потом белые. По его лицу пробежали тонкие голубые искорки магии, глаза потеряли цвет, и зрачки превратились в белые невидимые кругляшки. Меня затрясло ещё сильнее, открыв глаза, я уже не могла закрыть их обратно. Ваня что-то долго шептал, стоя на коленях, опустив голову до земли, потом резко вскинулся, поднял светящееся лицо к небу и закричал:

– Пусть ведьма увидит, что её гложет!

Поднялся жуткий ветер, подол моей широкой сорочки взметнулся вверх, волосы облепили лицо. Я задыхалась, ноги не держали меня, пыль попадала в глаза, я закашлялась и упала в середину звезды.

Казалось, я лежала целую вечность, но когда услышала тихое мелодичное пение, то подняла голову и посмотрела в звёздное небо. От круглой голубой луны на бешеной скорости ко мне приближался ярко-жёлтый луч. Ещё секунда и мне в грудь копьём вонзилась странная сила, ломающая ребра, прожигающая лёгкие, дробящая позвоночник. Я закричала от боли, тело выгнулось дугой, по лицу потекли слезы. Я пыталась вздохнуть, но не могла, в ужасе я схватилась за горло, открывала рот, как рыба, выброшенная на сушу. Кровь застучала в висках, сердце затихало: тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук… и я вздохнула. Все закончилось.

Я подняла голову, Вани не было. Вокруг высились могильные холмики, и стояла странная оглушающая тишина.

– Ваня ты где? – на глаза навернулись слезы.

– Я здесь, Ася, не бойся, – раздался тихий, словно Ваня находился за толстой стеной, голос.

– Где? Я не вижу тебя! – закричала я, вскакивая на ноги.

– Прямо перед тобой! – я дёрнулась. – Не смей выходить из круга! – скомандовал он.

Я застыла на месте и только тут увидела едва различимые в темноте тени. Они мелькали, передвигались, а потом в неровном свете пламени свечей передо мной встали духи, ожившие могильные фигуры. Застывшие в болезненной гримасе лица, с белой мраморной кожей и неземным свечением, смотрели на меня чёрным глазами лужицами. Один подошёл совсем близко к кругу, молодой даниец с зияющей кровавой раной на животе. Стоящая сзади него девушка с рассечённой ярко-красным рубцом от верёвки шеей положила руку ему на плечо. Я хотела закричать, но раздался Ванин голос:

– Ася, что ты видишь? Ты так побледнела!

– Ваня, – прошептала я, – они повсюду.

– Кто?

– Духи убитых и самоубийц. Это кладбище, где хоронили погибший на войне.

Ваня где-то охнул.

В этот момент за спинами застывших фигур мелькнула тень. У меня похолодело внутри. Тень легко и бесшумно приближалась, превращаясь в оформленную хрупкую девушку. Я с ужасом увидела кудрявые волосы до лопаток. У меня отвисла челюсть – перед моими расширенными от страха глазами стояла я сама. На бледном лице горели чёрные без белков очи, а тонкие ярко-красные губы растянулись в злой улыбке.

– Ты хотела меня видеть? – произнёс призрак голосом похожим на эхо. – Ты думаешь, ты сильнее меня? Ты сможешь повелевать мной? Никто не смог, и ты не сможешь!

– Уйди! – беззвучно прошептала я.

– Я не могу, ты моя! Скажи, – она стала приближаться, – ты его слышишь? Сладкий голос Южного ветра, зовущий голос Южного ветра?

– Уйди!

– Ты всё равно пойдёшь за ним, за мной!

– Нет, – я отшатнулась и едва не вышла за пределы круга. Фигуры сразу ожили и начали протягивать ко мне руки.

– Ты моя!

Она стала подходить, шаг, ещё шаг, тихая поступь, так похожая на мою собственную, улыбка уже почти ласковая. Шаг, и она внутри круга. Я закрыла глаза, лишь бы не видеть собственного лица со страшными чёрными глазами. В этот момент на шее ярко загорелся камень-амулет, образовывая вокруг меня кокон, похожий на боевой энергетический щит, а потом я стала падать в бездну. Я летела целую вечность, не ощущая земли.

– Вехрова, ты как? – Ваня потряс меня за плечо.

Я словно очнулась от глубокого обморока, в голове стоял звон, ноги казались ватными, руки тряслись. Петушков помог мне подняться.

– Я нормально, – кивнула я, пытаясь справиться с подступающей к горлу тошнотой.

– Что ты видела?

– Не знаю, Ванечка, не знаю, – прошептала я, кутаясь в накинутый им на мои плечи плащ. Ваня быстро собрал свечи, потушил костёр и затоптал звезду.

– Пойдём отсюда быстрее! – он помог мне подняться.

Всю ночь во сне передо мной стояла хрупкая фигурка кудрявой девушки с чёрными глазами. Я хотела знать какая она. Она само зло.

* * *

Безделье – страшная вещь. Пока Советники решали дипломатические вопросы с Арвилем Фатиа, а сопровождающие их адепты прочёсывали ремесленные лавочки города в поисках сувениров, мы сходили с ума от скуки, кидаясь из крайности в крайность. Все, чтобы мы ни делали, заканчивалось катастрофой. После того, как из Ненэлии к Советнику Леониду прислали смету на восстановление храма, он пришпилил к нашей двери свиток с тридцатью правилами нахождения в Данийи Солнечной, и первым пунктом в ней значилось: «Пьянство запрещается и зело наказывается». Ванины кулинарные опыты закончились полным провалом и порчей хозяйской кухни, а наша с ним рыбалка превратилась в комедию ошибок.

Мы старались не выходить из дома, дабы не навлечь на свои головы гнев Советника за очередную нелицеприятную историю. Оставалось только сидеть на веранде за бесконечными разговорами о будущем. Друзьям я так и не решилась сказать, что остаюсь в Фатии. Более того, после всех злоключений Властитель не выпустил бы меня из страны, даже разнеси я в щепки его собственный Дом.

К началу последней недели пребывания делегации в Фатии погода испортилась, шёл непрекращающийся ни на минуту дождь. Серое небо нависало над землёй серыми тучами, мелкие капли, подхватываемые ветром, били в окна, и этот постоянный барабанный звук убаюкивал. Закутавшись в плед, я сидела на веранде, лениво перелистывала страницы «Приключения ведьмы», удивляясь, как главная героиня пытается вызвать свой волшебный меч:

"… «Мечик мой, приди! – орала я, вытянув руки к небу. – Меч мой, возникни!» Дракон и Ванятка уже рыдали от смеха. Приятель обнял дракона за чешуйчатую шею и, захлёбываясь всхлипами, простонал: «Аська, что же ты зовёшь его, как Деда Мороза на Новогоднее гуляние?»

Под окнами раздались тихие, крадущиеся шаги. Я оторвалась от книги и посмотрела в открытую дверь, но кроме мокнувшего и киснувшего под дождём двора ничего не увидела. Раздалось нервное ржание коней, я подкралась на цыпочках к окну. Пантелей выводил из конюшен своего жеребца, гном казался серьёзным и чрезвычайно напряжённым; мне это жуть как не понравилось.

Когда он выехал за ворота, я натянула сапоги и кинулась к конюшне, намереваясь разузнать, куда так торопится Пан. Нагнать гнома мне удалось только тогда, когда он въезжал в лес. Стараясь остаться незамеченной, я последовала за ним. Гном, не замечая слежки, спешился, привязал коня и углубился в густую чащу. Не долго думая, я слезла с лошадки, и наспех привязав её, поспешила за приятелем. Я точно знала, что иду за Патлеем след в след, но отчего-то больше не видела его чёрного непромокаемого плаща, пока не поняла, что заблудилась.