Начало - Алексей Калугин

– А с-сучары-ы дран-ны-ые, снова вернулись! – истошно проорал прячущийся в доме Павел. – Ну, сейчас вы у меня схлопочете! По первенькое числецо!.. – Павел! Не стреляй! Это ж мы!

– Ты, я, он она! Вместе целая страна!.. – Голос мужика сорвался на истеричный визг. – А кто не спрятался, так я не виноват!..

– Идиот! Мы же тебя спиртом поили! – Камохин провел лучом света по окнам, пытаясь понять, где прячется стрелок. Но секретная бойница Павла была хорошо спрятана. – Мы из-за упавшего спутника приехали!.. Вспоминай давай живо!

– А почем мне знать, что это вы, а не мертвяки?

Камохин посмотрел на Осипова, надеясь, что у того есть, что ответить.

– Мертвяки к тебе хоть раз по имени обращались?

Осипов понимал, что рискует. Если ночные призраки были всего лишь галлюцинациями – а, судя по всему, именно так и обстояло дело, – то кто знает, что они могли наговорить Павлу? И как они к нему при этом обращались? Может быть, даже не просто по имени, а по имени-отчеству. Уважительно.

– Не… Они вообще не разговаривают… Только мычат… Ну, матерятся изредка…

– Так чего ж ты, мать твою… – не сдержался Камохин.

– Ну ладно, заходите в дом… Только быстро! Скоро они снова понабегут!.. Я их знаю…

– Через пять минут. – Камохин наконец нашел лучом фонарика потайную бойницу, через которую с ним общался хозяин дома. Небольшое прямоугольное оконце под самой крышей, рядом с тем местом, где к дому примыкал скотный двор. – Садик твой посмотреть хотим.

– Совсем рехнулись?.. – как-то очень уж спокойно поинтересовался Павел. Как будто речь шла о чем-то совершенно обыденном, хотя и глупом.

– Наверное, – в тон ему ответил Камохин.

– Ну, ладно… – согласился Павел. – Только пирус, глядите, не трясите!.. Ягоды уже поспели, все на землю осыплются!..

– Ладно, – махнул фонарем Камохин. – Что такое пирус? – тихо спросил он у Осипова.

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Наверное, диалектное название какого-нибудь плодового кустарника.

– Плодового, говоришь?.. – Камохин ухмыльнулся каким-то своим мыслям.

Подойдя к углу низкой ограды, он сверху вниз провел фонарем.

С другой стороны ему точно так же ответил Брейгель.

– Готовы. Пошли.

Камохин перешагнул через слегу и рукой, в которой держал фонарь, отвел в стороны ветки черной смородины. Пригнув голову, он двинулся через кусты, выставив левое плечо вперед. К правому был прижат приклад автомата, ствол которого стрелок держал поднятым вверх. Пробравшись через заросли смородины, квестеры оказались среди кустов с прямыми, толщиной в два пальца, голыми стволами. Ветки на них начинали расти только на высоте плеч. Присев на корточки, Осипов и Камохин направили фонари вперед. Ближе к центру сада росли две старые яблони с развесистыми, пригибающимися низко к земле ветвями.

– Ни черта не видно, – прошептал Камохин.

– Ага, – согласился Осипов. – Здесь, наверное, хорошо в индейцев играть.

– Любишь эту игру?

– В детстве любил.

– То-то, я смотрю, тебя все на приключения тянет.

– А тебя куда?

– Меня?.. Про таких, как я, говорят: дурная голова ногам покоя не дает.

Камохин положил ствол автомата на запястье руки, в которой держал фонарь, и, пригибаясь, пошел вперед. Он даже не пытался таиться. Какой смысл, если свет фонаря выдавал его с головой? И все же он шел не торопясь. Ему нужно было подумать. Нет, не о том, правильно ли они поступили, забравшись в эти фруктово-ягодные заросли. Весь вечер его не оставляло неприятное ощущение, будто он упустил из вида нечто очень важное. Так бывает, когда, выйдя из квартиры, спустившись вниз по лестницы и уже дойдя до автобусной остановки, вдруг начинаешь мучительно вспоминать, а не забыл ли ты выключить утюг?

– Объект пропал, – шепотом сообщил Осипов.

– Здесь он, – едва слышно процедил сквозь зубы Камохин. – Никуда не делся. Затаился. Ждет.

Среди ветвей мелькнул свет фонаря кого-то из тех, кто шел им навстречу.

– Да где же ты? – почти в полный голос произнес Камохин. – Мы пришли…

Фонари Орсона и Брейгеля уже отчетливо светили в глаза. В их ореоле ветви деревья казались похожими на странную трехмерную паутину. В которой можно было запросто потеряться.

– Игорь!

– Здесь!

– Видели кого-нибудь?

– Нет!

– У нас тоже пусто.

Камохин обогнул дерево и лицом к лицу встретился с Орсоном.

– Здесь никого нет, – доверительным тоном сообщил англичанин.

– Уверен?

Камохин посветил фонариком в сторону, где, как ему показалось, зашуршала трава.

– Если хочешь поймать черную кошку в темой комнате, – сказал, появившись из мрака, Брейгель. – Нужно самому запустить ее туда.

– Он где-то здесь.

Осипов постучал пальцем по дисплею дескана. Как будто надеялся, что после этого прибор начнет показывать то, что ему хотелось увидеть.

«Серый» появился, как всегда, неожиданно. Он будто вышел из кривого, морщинистого ствола старой яблони. Хотя, скорее всего, он просто прятался за деревом. Его костюм позволял почти полностью растворяться в темноте. Кисть правой руки «серый» обратил ладонью вверх и поднял ее до уровня плеча. Тотчас же над ладонью повис светящийся зеленый пузырь, внутри которого медленно, будто в замедленном воспроизведении, скручивались в причудливые петли дымные завитки.

– А я все еще могу двигаться, – удивленно произнес Орсон.

И в тот же миг упала тишина.

Собственно, и прежде шума особого не было. Разве что дождь тихо шуршал в листве. Но теперь вдруг стало так тихо, будто весь мир превратился в один огромный кусок льда, в который вмерзли даже звуки. Но это было не так странно, как застывший свет от фонарей. Если как следует присмотреться, можно было разглядеть, что поток света состоит из мириад сверкающих, золотистых пылинок. Хотя не исключено, что это было всего лишь игрой воображения.

К тому, что сами они не могли даже кончиками пальцев пошевелить, квестеры отнеслись с пониманием. Таковы были правила Игры. И они терпеливо ждали, что последует за этим явлением «серого». Некоторый дискомфорт испытывал разве что только Осипов, который замер в неудобной позе и потому боялся, что после того, как все снова придет в движение, он не сможет устоять на ногах.

– Плохо! – отчетливо и ясно прозвучал в голове каждого из них крайне неодобрительный голос «серого». – Очень плохо! Отвратительно! Четыре игрока! – «серый» вскинул левую руку с четырьмя раскинутыми веером пальцами. Пятый, большой, был прижат к ладони. – «Док», «Док-Вик», «Фламандец», «Стрелок», – «серый» перечислял их гейм-ники, а в зеленом пузыре появлялись их портреты. После того, как был назван последний, изображения начали быстро вращаться по кругу, сменяя друг друга, как таблички в ячейке аналогового табло. – Каждый получает по три штрафных балла. Это значит – двенадцать ходов назад!