Период полураспада. В ядерном аду - Алексей Махров

– Товарищ лейтенант! Просыпайтесь, товарищ лейтенант! – Панкратов осторожно потеребил Пашку за рукав. – Товарищ лейтенант, вы себя хорошо чувствуете? А то вид у вас… не очень!

– Как с бодунища! – добавляет от двери уже одевшаяся и умывшаяся Катерина Матвеевна. – Давай вставай, болезный ты мой! От майора вашего уже два раза посыльный приходил.

– Катюшка, будь человеком. Я только-только заснул… – вяло отмахнулся Павел.

– Какой «только-только»?! – делано удивилась Катя. – Подъем уже два часа назад трубили… Тебе еще перевязку надо сделать и укольчик поставить! Двигай попой, солдатик, не такой уж ты пораненный!

«Да, блин, не пораненный… – угрюмо подумал Паша. – Разбередили рану, пока по развалинам лазили, теперь малейшее движение отзывается болью».

Лейтенант, тихонько постанывая от боли в пояснице, аккуратно поднялся с кровати. Катя все-таки пришла на помощь своему «дружку», нагнулась и надела на Пашкины ноги ботинки. А затем поменяла повязку на спине и сделала инъекцию лекарства, выданного накануне пожилым военврачом, начальником санчасти. Рука у нее в отличие от товарища Сухова, осуществляющего в роте еще и обязанности фельдшера, легкая. Сам укол Скорострел даже не почувствовал, но сама рана вдруг заныла так, что пришлось посидеть несколько минут, дожидаясь, пока отпустит. Через пару минут боль прошла, и Пашка наконец встал.

«Чертов капитан! Добавил, сволочь, лишних проблем!»

Панкратов так и стоял на пороге «девичьей светелки», с жалостью глядя на командира.

– Чего ты хотел, Вася?

– Так… товарищ лейтенант! Вас товарищ майор к себе зовет!

– Хорошо, я понял! Иди, Василий, передай, что я минут через пятнадцать буду!

«Ладно, закончим утренний «туалет»!»

Легкая гимнастика, чтобы размять одеревеневшие мышцы, а в качестве «водных процедур» обтирание до пояса влажным полотенцем – из-за ранения про душ на какое-то время придется забыть. Щетина у Пашки пока росла слабо, и утреннее бритье можно было пропустить. Осталось только одеться и прицепить к поясу кобуру с АПС. К финалу всех этих мероприятий на лбу Скорострела выступила испарина.

– Экий ты красавчик, Пашенька! – медовым голоском пропела Катя. – Бледный, как бетонная стена, а глазки красные… Пойдем, солдатик, я тебя до штаба провожу, а до завалишься по дороге, где мне другого полового партнера искать?

Бормоча что-то невнятное про змеиный язык и злобный нрав, лейтенант, опираясь на плечо боевой подруги, прошел длинным коридором в другой конец подвала, где разместился штаб отряда.

Обратный путь до входа в метро оказался на редкость утомительным для всего взвода. Давали о себе знать предыдущие нервные дни, адреналин после боя, горе из-за убитого товарища, наличие раненых. И доставшийся красноармейцам от убитых фашистов транспорт не особенно помог. После более внимательного изучения выяснилось, что грузовик восстановлению не подлежит, и его пришлось бросить. А в джип все, понятное дело, не влезли. Хорошо хоть, в него поместилось все «тяжелое вооружение», боеприпасы, вода и продовольствие.

Первоначально Кублицкий и Сухов предложили вообще не возвращаться к метро, а пробираться к Электрогорску наземным путем. И Пашка поначалу согласился с их инициативой. Но, как оказалось, бой с фашиками произошел, судя по старой карте, на развалинах спортивного комплекса «Лужники». И двинувшись на юго-восток, отряд сразу уперся в реку. Попытка найти хоть какую-то дорогу завершилась неудачей – в этом месте Москва-река делала петлю, и выбраться можно было только тем маршрутом, по которому красноармейцы туда пришли. Кублицкий сгоряча выдвинул идею переправиться вплавь или вброд, ведь казалось, что до противоположного берега рукой подать. Но с тем же успехом правый берег мог находиться на обратной стороне Луны. Одна мысль, что придется лезть в страшную, с каким-то фиолетовым оттенком, речную воду, показалась Пашке дикой. Согласно показаниям дозиметра, «светилась» Москва-река конкретно. Даже находиться рядом с ней было смертельно опасно.