Кузница души - Маргарет Уэйс

Танис стоял спиной к спине Карамона и орудовал мечом, лезвиям плашмя вышибая факелы и дубинки из рук палачей. Китиара сражалась возле своего любимого, и она–то держала меч вовсе не плашмя. У ее ног уже лежал окровавленный жрец. Кит дралась с улыбкой на губах, ее глаза сверкали весельем.

Флинт тоже был здесь и боролся со жрецами, которые схватили Тассельхофа и пытались утащить его в храм. Гном напал на них с такой яростью и рвением, что они скоро отпустили кендера и поспешили прочь, спасаясь. Появился Стурм и присоединил свой меч к другим. Кровь запеклась жутковатой маской на его лице, коркой покрыв глаз, но это не мешало ему безукоризненно точно наносить удары.

Жители Гавани были разочарованы тем, что казнь колдуна так и не состоялась, но их развлекло его неожиданное и смелое освобождение. Легко поддающаяся общему настроению толпа обратила свой гнев на жрецов и принялась подбадривать возгласами героев. Высокий Жрец укрылся в храме. Его ближайшие помощники последовали за ним — по крайней мере те из них, кто еще мог бегать. Люди кидали в них камни и прикидывали, как будет удобнее штурмовать храм.

Облегчение и сознание того, что он в безопасности и не погибнет в огне, нахлынули на Рейстлина подобно приливу, окончательно лишили его сил и ослепили. Он повис на своих оставшихся веревках.

Карамон рассек клинком последние веревки и подхватил своего брата, уже терявшего сознание. Подняв его на руки, Карамон унес его подальше от столба и опустил на землю.

Люди столпились вокруг Рейстлина. Они искренне желали помочь ему, хотя всего несколько минут назад так же искренне хотели увидеть его горящим в огне.

— А ну разойдись! — проревел Флинт, размахивая руками и сверкая глазами направо и налево. — Дайте ему воздуха.

Кто–то передал гному бутылку хорошего бренди «для храброго молодого человека».

— Вот спасибочки, — сказал Флинт и передал бутылку, предварительно приложившись к ней сам.

Карамон поднес бутылку к губам Рейстлина и влил несколько капель ему в рот. Бренди обожгло разорванную губу; боль и ощущение огненного жара в горле привело его в сознание. Он сглотнул, подавился и оттолкнул бутылку прочь.

— Я чуть не сгорел на костре, Карамон! Теперь ты хочешь меня отравить? — прокашлял Рейстлин, согнувшись пополам.

Он поднялся на ноги, не обращая внимания на взволнованные протесты Карамона, считавшего, что он должен отдохнуть. Народ к этому времени уже окружил храм, крича, что все жрецы Бельзора должны быть сожжены.

— Юноша не пострадал? — спросил озабоченный голос. — У меня есть мазь, помогающая при ожогах.

— Все в порядке, Карамон, — сказал Рейстлин, останавливая брата, который хотел отогнать любопытного человека. — Это мой друг.

Лемюэль беспокойно посмотрел на Рейстлина:

— Они не причинили тебе вреда?

— Нет, сэр. Я цел, спасибо. Только немножко оглушен всем этим.

— Эта мазь, — Лемюэл протянул маленькую бутылочку, — я ее сам составил. Из алоэ…

— Спасибо, — сказал Рейстлин, принимая бутылочку. — Мне она не нужна, но я думаю, что моему брату она пригодится.

Он бросил взгляд на обожженные руки Карамона, покрытые волдырями. Карамон вспыхнул, спрятал руки за спину и самодовольно ухмыльнулся.

— Спасибо за кинжал, — добавил Рейстлин, возвращая его Лемюэлю. — К счастью, мне не пришлось пустить его в ход.

— Оставь его у себя! Это меньшее, чем я могу отблагодарить тебя, мой мальчик. Это твоя заслуга, что мне теперь нет нужды покидать мой дом.

— Но вы уже подарили мне свои книги, — заспорил Рейстлин, все еще протягивая кинжал вперед.

Лемюэль отмахнулся:

— Он принадлежал моему отцу. Он хотел бы, чтобы им владел маг вроде тебя. Мне он все равно не пригодится, хотя иногда я разрыхлял им землю вокруг моих гардений. К нему прилагается необычный ремешок вместо ножен. Отец носил его на запястье, пряча под рукавом. Он называл его «последней защитой волшебника».

Кинжал и впрямь был очень хорош, сделан из прочной стали и остро заточен. По легкой щекотке, которую Рейстлин почувствовал, пока держал его, он понял, что кинжал был пропитан магией насквозь. Он заткнул его за пояс и обменялся сердечным рукопожатием с Лемюэлем.

— Мы заедем за книгами позже, — сказал Рейстлин.

— Буду очень рад, если ты и твои друзья выпьете со мной чаю, — ответил Лемюэль, учтиво кланяясь.

После еще нескольких поклонов, комплиментов и приглашений зайти Лемюэль удалился, торопясь вернуть свои растения назад в землю родного сада.

После этого друзья остались одни. Горожане, окружавшие храм, расходились. Кто–то объявил, что жрецы Бельзора сбежали по подземному ходу и теперь находились на пути в горы, спасая свои жизни. Еще кто–то предлагал послать за ними вооруженный отряд. Уже почти рассвело. Утро было сырым и холодным. Вчерашние пьяные храбрецы, теперь сонные, с отяжелевшими головами, сникли и умолкли. Мужчины вспомнили, что им еще предстоит работа в полях, женщины припомнили, что оставили детей одних дома. Горожане разбредались по домам, предоставляя жрецов гоблинам да троллям в горах.

Компания направилась назад, на ярмарочную площадь. Ярмарка должна была продолжаться еще один день, но Флинт уже заявил, что уезжает сегодня.

— Я ни одной лишней минуты не проведу в этом мерзком городишке! Люди здесь сумасшедшие. Просто больные. Сначала змеи, потом виселицы, сейчас вот костер. Сумасшедшие, — снова пробормотал он себе в бороду. — Настоящие больные.

— Ты потеряешь прибыль целого дня, — заметил Танис.

— Не нужно мне их денег, — без выражения сказал гном. — На них, скорее всего, проклятье. Я серьезно подумываю о том, чтобы выбросить все, что я уже заработал.

Разумеется, он этого не сделал. Коробка с деньгами была первым предметом, который он упаковал, бережливо и аккуратно задвинув ее под сиденье в повозке.

— Я хочу поблагодарить всех вас, — сказал Рейстлин, когда они шли по безлюдным улицам. — И хочу попросить прощения за то, что подверг вас риску. Ты был прав, Танис. Я недооценил этих людей. Я не понимал, насколько они опасны. В следующий раз я буду умнее.

— Будем надеяться, что следующего раза не будет, — улыбнулся Танис.

— И я хочу поблагодарить тебя, Китиара, — сказал Рейстлин.

— За что? — Кит криво улыбнулась. — За твое освобождение?

— Да, — сухо сказал Рейстлин. — За мое освобождение.

— Всегда к твоим услугам! — сказала Кит, смеясь и похлопывая его по плечу. — В любое время.

Карамона расстроили ее слова. Он отвернулся.

Пыл битвы был к лицу Китиаре. Ее щеки пылали, глаза сверкали, губы алели так, как будто она напилась крови, которую пролила. Кит, все еще смеясь, взяла Таниса за руку, тесно прижалась к нему.