Цепной пес империи. Революция - Андрей Гудков

– Конечно.

До утра я носился по городу, собирая доказательства и руководя арестами виновных. Удалось сделать многое. И днем я собирался открыто заявить о происшедшем побоище и о том, кто его организовал. Но все пошло не так…

Узнав о случившемся, рабочие едва не взбунтовались. Они похватали оружие и были готовы ринуться в город – искать и убивать врагов. Я вовремя успел перехватить их, но оказался один против толпы разъяренных, жаждущих мести людей.

– И чего вы добьетесь?! Нужно правосудие! Нужен суд! Нужно призвать их к ответу, а иначе ничто не изменится! – надрывая горло, орал я, пытаясь перекричать толпу. – Вы понимаете это или нет?!

– Сволочь! Ты еще и защищаешь их!!!

Майк Торп набросился, замахиваясь для удара.

– Ну бей! – рявкнул я ему в лицо. – Что встал?! Ударь, прямо сюда! Детям будешь рассказывать, как…

– Каким детям, сука?! Нет у меня больше детей! Понимаешь?..

– Так пойди других детей убей! Легче тебе станет? – Я оттолкнул его назад. – Как вы понять не можете, что нельзя так?! Нельзя!

– А как можно? – зло спросил Ней Ластер. – Так, как они, можно?! Детей и женщин?! Это можно делать?!

– Да я клянусь тебе, что они ответят за это! Я их лично из-под земли достану! Но нужен суд! Как вы не понимаете, что нужно, чтобы все поняли, кто они! На всю империю надо их ославить!

Я орал, доказывал, клялся и бил себя в грудь. С огромным трудом мне удалось убедить рабочих подождать хоть пару дней и не спешить с местью. Они долго возмущались и требовали мести, но успокоились. Я обещал большие выплаты в качестве компенсаций и открытый, быстрый, а главное – суровый, суд.

Но пока я успокаивал рабочих и думал, что все под моим контролем, события в городе понеслись, как груженая телега с горы. Тирион, Арья и Шеала нашли меня возле паровозного депо и с ходу обрадовали.

– Маэл! В городе бунт! – крикнул Тирион.

– Что? Что случилось?!

– Понятия не имею! Но все как с цепи сорвались! Стоявших в патрулях возле митингов жандармов и стражников буквально разорвали. Теперь восставшие громят местные жандармерии, захватывают оружие и устраивают погромы. Сообщили, что одна толпа пошла к Генералитету, а другая к Ассамблее.

Я громко и грязно выругался.

– Где жандармы и городская стража?

– Разбегаются, трусы! Маэл, нужно вводить армию!

– Как армию? – охнула Шеала.

– Не думала, что опять придется… – тоскливо вздохнула Арья.

– Вы серьезно? Начнется же бойня! Погибнут люди!

– Девчонка, бойня уже началась! Люди уже гибнут!

– Хватит! – оборвал я Тириона. – Она права, это не Риол, а Райхен.

– И что?

– А то, что на Риол хватило бы одного полка, а здесь всего гарнизона будет мало! Один Нижний город чего стоит!

– И что тогда делать?!

– Для начала надо узнать, что происходит.

В таких случаях всегда не хватает времени. Люди, средства, оружие, планы, связи – все это не имеет никакого значения, если у вас нет времени. Каждая секунда становится на вес золота. А сегодня я был нищим оборванцем.

Пока я успел добраться до своего импровизированного штаба, ситуация резко обострилась. Связь практически пропала. Прежде чем что-то предпринять, я попытался хоть как-то понять обстановку. Разослал людей на разведку и в итоге потерял еще больше драгоценного времени. Я ничего не успевал сделать.

Громом среди ясного неба пришла, с большим опозданием, жуткая новость. Националисты, собиравшиеся на площади имени Раэла Харэна, пошли громить квартал ханарцев.

Я даже не стал пытаться что-то предпринять – знал, что времени просто не хватит. Вместо этого, прихватив Арью, Тириона и Шеалу, лично бросился в бой. Это все, что я успевал сделать.

Сложно сказать, за что не любили ханарцев. Разве что жили они всегда обособленно от остальных, занимались в основном торговлей да молились своим странным богам, с их непонятными правилами и запретами. Своего государства у них не было, и они жили, расселившись по всему миру.

В чужие дела ханарцы старались не лезть. Своей веры они никому не навязывали, более того, инородцев в нее принимать не любили. Ни особым богатством, ни каким-то влиянием или привилегиями они не пользовались. Разве что среди промышленников и банкиров их оказалось достаточно много, но и только.

В общем, никаких особых причин для ненависти не было, но райхенцы ханарцев ненавидели. В обычное время эта ненависть ограничивалась оскорбительными выкриками, за которые можно было получить штраф, да разрисовыванием стен и дверей домов ханарцев. Сейчас же…

Конь оскользнулся на повороте, но не упал. Я рванул воротник плаща, было жарко, и воздуха словно не хватало, и пришпорил лошадь. Остальные давно отстали от меня, не рискуя так нестись по скользким от неубранного снега улицам. Только Тирион скакал рядом. Он понял всю суть ситуации с полуслова: вдоволь насмотрелся на подобные зрелища на востоке.

Ханарцы жили в небольшом районе, зажатом между Радужными холмами и Новым городом. На ближайших к нему улицах было необычно тихо и пустынно для этого времени. Двери закрыты, окна плотно зашторены или закрыты на ставни. Готов поспорить, что никто ничего не услышит и не увидит. Все спали.

Впрочем, чего ждать от простых людей, если даже жандармов не было? Даже обязательные патрули решили патрулировать другие улицы.

Срезав дорогу через безлюдный сквер, мы с Тирионом выскочили на центральную улицу района. Погром уже был в самом разгаре. Пахло дымом, кровью и свежим хлебом. Жуткое многорукое, многоногое существо кричало, орало, улюлюкало, смеялось и ненавидело, упивалось страхом, болью и мольбами о пощаде.

– Не трогайте его! Пожалуйста! Не трогайте!!!

– Курва!!!

Кого пыталась защитить девчушка, кричавшая тонким и удивительно красивым голосом, я не понял. Кто-то ударил ее по лицу, и она с жалобным стоном упала в снег.

– За что? – со слезами на глазах спрашивал седой мужчина с разбитым носом. На нем был фартук, и он уже не пытался ничего сделать, просто смотрел, как растаптывают, даже не забирают, а растаптывают буханки хлеба. – За что?!

В нашу сторону бросилась бежать девушка в разорванном до пояса платье. Увидев нас, она испуганно вскрикнула и отшатнулась назад. Кто-то в грязной и потрепанной одежде, явно из Нижнего города, бросил камень и попал ей прямо в затылок.

Все это я увидел за одно мгновение и в мельчайших подробностях запомнил, наверное, на всю жизнь. И подобное творилось и дальше по улице. Люди – обычные горожане – громили, били окна, ломали и крушили, избивали таких же горожан, как они. Даже не грабили и не насиловали, а просто стремились уничтожить, словно все это было грязным, нечистым.