Хромой. Империя рабства - Владимир Белобородов

– Предупреждать надо, – напряжение стало отпускать, – я уж думал, нас догоняют. А ты, кстати, садись-ка за книги и найди ингредиенты для зелья, что пил, чтобы не взрослеть.

– Пила.

– Нет пил! Будешь пока дальше Огариком. И не дай боги кто уз… Кому рассказала?

– Дядь Толикаму и дядь Торику, – опустила глаза девчонка.

– Пока больше не вздумай никому! Я серьезно!

– Я не хочу быть мальчиком. Я – девушка!

Переходный возраст, наверное.

– Давай так. Ты пока никому не говоришь, но мы с тобой найдем время и обсудим это. Хорошо? Я прошу.

– Ладно. Можно, я потом почитаю?

– Пошли, – вздохнул я, как ты удержишь ребенка от чего-то нового.

На выходе столкнулся с Наином.

– Вы в своей комнате потише говорите – тут стенки тонкие. И полы, кстати, тоже.

– Наин…

– Да понял я.

– Что там?

– Смотрящий из гнезда корабль после крушения рассмотрел. Говорит, купеческий, четырехмачтовый. Двух мачт нет, и наклон имеет.

– К нему идем?

– Да. Оруз говорит, поживимся.

По-шакальи, конечно, но я одобряю. У нас продуктов… я слышал, что мало, Оруз вчера жаловался.

– Далеко?

– Через осьмушку подойдем.

Скорость парусника, скажу я вам, сродни велосипедной. Хотя вот когда смотришь вниз, на волны, то кажется – летим.

Корабль, потрепанный бурей, был больше «Свободы» раза в два. С учетом того что наш метров двадцать пять в длину, тот был исполином. И оставшиеся две мачты были выше, и борта… И вообще мы смотрелись на его фоне так себе. Мы медленно подходили к нему на частично повернутых парусах. Оруз даже команду спускать их не дал. Просто распорядился развернуть реи, после чего паруса практически повисли и мы встали бортом к судну метрах в шестидесяти. Стояли мы с той стороны, в которую был наклон гиганта. На наше судно были направлены три камнеметных и четыре аркбаллисты – собственно не представлявших тонувшим, кроме психологической, никакой поддержки – я так понимал, что это не век пушек и основной ударной силой был абордаж. А эти вот выпендрежи считались лишь экспозицией.

– Что, вплотную нельзя? – спросил я Сухого. Прикованного отвлекать сейчас было нельзя, он и так метался.

– Можно и вплотную, но опасно. Они прыгнут на палубу и захватят нас. У них, наверное, десятков восемь команды. К тому же борт можем повредить, да и снасти зацепятся.

Пираты, блин, – боимся жертвы!

На палубе потерпевшего крушение корабля стояло человек десять. Покричав друг другу, договорились о встрече на нашей палубе, но лодку пришлось посылать нам, так как у них лодок не было.

На борт по веревочной лестнице поднялись пятеро. Все были без серьезного оружия, но у каждого висел то ли кинжал, то ли короткий меч. Старшим был господин в черном камзоле.

– Могу ли я поговорить с капитаном или владельцем «Морского змея»?

Название «Свобода» было пока только на словах. В действительности же на борту красовалась резная табличка со старым названием. Мы с Прикованным переглянулись.

– Да оба здесь, – ответил весельный. – Вот владелец, – указал он на меня, – а я, выходит, капитан.

Честно. Я не против вести переговоры там или разговаривать о конструктивных вещах… Вы просто не представляете взгляды моих спутников на этих разряженных павлинов. Не буду категоричен, я таких тоже не совсем люблю… Но мне кажется, достаточно было сказать: фас…

– Вы не поняли меня…

– Да все мы вас поняли, – бесцеремонно прервал я его. – Если вам будет угодно, то либалзон Борокру… – Я принципиально исказил титул и взглянул на Толикама.

– Борокугонский, твое балзонство.

– Борокугонский.

– Я не ярмарочный завлекала, раб! – гордо ответил мне туземец.

Ну а кто он мне? Корчит из себя… А я Колумб! Я вас, индейцев, выведу за бусы на чистую во… землю.

– Я понимаю, что вам не позволяет гордость, – начал я, – но у вас нет другого выхода, кроме как сдать нам оружие. Мы гарантируем вам жизнь и даже доставку на сушу. Но в обмен вы сдаете все ценности и оружие. Груз, разумеется, наш. Мы позволим вам и вашей команде перейти на наше судно только на таких условиях.

По мере того как до знати доходило, в какое место они угодили, – я имею в виду переносный, да собственно и прямой смысл, – переговоры стали затухать.

– Мы можем вернуться обратно?

– Частич… – попытался вклиниться наш капитан.

– Можете! – перебил я Прикованного. – Оруз, зацепи крюки к их снастям и приподними паруса – чтобы гостям быстрее думалось.

Делегация оценила, вздрогнув, мой, вернее, наш жест. Если мы наклоним их судно – финита ля комедия! Долго им тоже не протянуть, как я понял из слов, процеженных сквозь зубы, – к вечеру эта лоханка уйдет ко дну.

– Как скажете, либалзон, – ухмыльнулся Прикованный. – Сухой!

Рабы рванули на ванты.

Делегацию мы честь по чести проводили. Через полчаса, когда уже прозвучала команда Прикованного поднять паруса, которые все-таки пришлось спустить, нам замахали круговыми движениями с призового корабля. В том, что он будет призовым, сомнений не было.

Да, некрасиво пользоваться положением людей, попавших в беду. Ну а что делать? Благотворительно отвезти их на берег? Или оставить на тонущем корабле? Прикованный вообще предложил их пустить на дно, после того как сдадут оружие. И это предложение не лишено смысла. Я попросил его не торопиться – всегда успеем.

Выбор у них был – либо отдаться в руки рабам, либо умереть. Они выбрали первое, правда, не все. Выживших, вернее, тех, кто решил, что он достоин спасения, оказалось всего два десятка с копейками. Из них трое ряженных в кружевные камзолы и двадцать пять матросов. Перевезли их за два рейса. Оружие было только у «ряженых». Двое беспрекословно сдали, а вот третий… Он, вынув клинок, такой, кстати, нехилый клинок, с резной гардой, утонченный… Так вот, вынув клинок, он демонстративно выбросил его за борт. Глупец! Играть с пленив… освободившими тебя рабами… Хотя, может, не глупец, а просто храбрец. Глупый храбрец.

Ценностей у сдавшихся не было – спрятали сволочи. Ничего, поищем. После того как мы заперли в весельной спасенных, на тонущее судно выдвинулись две призовые команды. Мы уже знали, что на борту остались люди. Ну а как не рассказать было об этом, если спасенных напрямую спросили. Они же понимают, что если соврут, то за их головы и башок не дадут.

По ходу движения лодок команды оставили у якорных цепей, а на этом корабле это были именно цепи, по паре человек. Пока оставшиеся на лодках отвлекали внимание (дело прошлое, опасное занятие – около моей головы с шелестом пролетел арбалетный болт), рабы, ссаженные на цепи, успели подняться. Сопротивлявшихся было всего двое. Один из них умудрился влепить болт в плечо Большого. Вот такой гигант невезучий. А ведь ему только-только руку Огарик залечил… Хотя невезением тут не пахло, я бы первым делом тоже пытался вывести из строя самого опасного противника, тем более что он без брони. Пару сопротивляющихся знатных отправили к духам, то есть рыбам. Причины, побудившие их на столь глупые поступки, мы узнавать не стали. Они выплыли потом.