Раскрыть ладони - Вероника Иванова

— Что именно?

Нужно начать с самого начала? Вспомнить нашу первую встречу и протянувшуюся от неё странную и запутанную цепочку последующих? Наверное, так было бы правильнее и разумнее. Но когда я прислушивался к голосу разума?

У меня есть только один шанс, да? Право только на один вопрос? Хорошо. Спрошу. Но не о по-настоящему важной вещи, а о том, что заставляет меня беситься. Хотя, может быть, именно эта причина единственно важна?

— Зачем ты выгородил меня перед здешним хозяином?

По лицу Тени прошла болезненная судорога, глаза снова открылись и взглянули на меня с невыразимым отчаянием.

— Не спрашивай...

— Это всё, что мне нужно знать!

— Извини...

— За что? За дурость, которую ты совершил?

— Нет, за молчание. Я не отвечу.

— Опять начинаешь играть в прятки?! Я задал такой простой вопрос, неужели...

— И ответ очень простой. Но он тебе не нужен...

Боль всё-таки добралась до языка и заставила задержать дыхание, вмиг ставшее горьким и горячим.

— Не нужен, говоришь?

Нескольких слов оказалось достаточно, чтобы истоки кипящей во мне ярости стали ясны и понятны. И как я раньше не мог догадаться? Вот она, причина, выворачивающая меня наизнанку!

«Он тебе не нужен».

Просто, да? И как унизительно!

Тень решила всё ЗА меня. Не спросив, хочу ли я быть ведомым и буду ли послушно исполнять всё, чего она пожелает и что прикажет. Мне отказали в праве принимать собственные решения. И кто, скажите на милость?! Убийца, о котором я ничего не знаю. Человек, нагло и упорно преследующий СВОИ цели, но почему-то при этом вовсю пользующийся мной, как бездушной и бессловесной вещью...

Волна злости накатила, ударилась о действительность и рассыпалась колючими брызгами. Все хотят мной помыкать? Что ж, извольте. Но я оставляю за собой право подчиняться только в том случае, если меня покупают за хорошую цену!

А нахалов и наглецов нужно учить их же излюбленными способами. Наклоняюсь к бледному лицу, близко-близко:

— Тебе поручили меня убить, а ты по какой-то нелепой причине отказался от исполнения заказа и решил... Решил, что спас меня? Зря. Ты ошибся, потому что я всё-таки умер. В тот же вечер я проклял тебя за твою «доброту», но, самое смешное, поторопился. Потому что ты убил меня именно сегодня. Минуту назад. Так что, можешь считать своё дело сделанным.

Он смотрел мне в глаза, не отрываясь. Искал что-то в моём взгляде? Может быть. Но явно не нашёл, потому что вдруг торопливо зашептал:

— Тебе хватит ещё суток? Больше я не выдержу, просто потеряю сознание и тогда... Все потуги окажутся зряшными. Самое большее, тридцать часов, но ты должен успеть...

— Успеть что?

— В Гильдии лежит бумага, по которой можно найти и обвинить того человека, который...

— Желал моей смерти? Знаю. Я даже видел эту виграмму.

— Видел? — В серых глазах заплескалось удивление. — Тогда зачем ты пришёл сюда? Тебе нужно было...

Выпрямляюсь.

— Я сам буду решать, ЧТО мне нужно. И подачек принимать не собираюсь.

— Подачки? Да как ты... — Потрескавшиеся от сухости губы скорбно поджимаются. — Какой же ты всё-таки дурак...

— Дурак? Пусть. Но это МОЙ выбор! — Почти кричу, хотя в тишине комнаты любой звук и так оказался бы подобен грому. — МОЙ! А не чей-нибудь ещё.

— Значит, всё было сделано напрасно...

Он снова опускает веки, и я вижу, как напряжение начинает покидать мышцы Тени, медленно и неотвратимо.

Сдался? Так кто из нас трус, в конце концов? Сейчас увидим!

Поворачиваюсь к демону:

— Ты можешь помочь мне, в последний раз?

Джер смотрит на меня без тени улыбки на лице, но я почему-то знаю, что где-то там, далеко за зеркалом зелёных глаз он улыбается, искренне и довольно.

— Убрать железо?

— Да.

Небрежный, но не лишённый уважения поклон:

— Как пожелаешь, повелитель!

Занавеси мелко вздрагивают, впрочем, очень быстро успокаиваются, принимая в себя прах гвоздей. Ни единой крошечки, словно невидимый язык какого-то чудовища слизнул железные штыри одним движением. Причём, все в одно и то же мгновение, а не поочерёдно.

Ранки начинают заполняться кровью, значит, Амиели рассчитал всё правильно: убийца не должен был выжить. Пройдёт несколько минут или пара часов, и Тень умрёт, навсегда унеся вместе с собой за Порог кучу ответов на незаданные вопросы.

— Зря...

Ещё и корчит недовольную рожу!

— Это ты так считаешь.

— У тебя был шанс победить.

— Ценой твоих дурацких подвигов? Спасибо, не надо!

— Подвиги... — Убийца попробовал шевельнуть пальцами, но безрезультатно, видимо, сухожилия оказались перебиты гвоздями. — Сам ты дурак. Я ведь хотел помочь, потому что... Совершил ошибку, и её надо было исправить. Хоть как-то, чтобы не таскать на совести неподъёмный груз... Ты ведь мог наказать своего врага. Мог уничтожить. И такую возможность про... Эх...

Да, мог. Но слишком хорошо успел понять другую истину. Даже месть сладка лишь в том случае, если добыта собственными руками. А мои руки и без чужого вмешательства способны на многое.

— Послушай... — Он снова напрягся, борясь с болью. — Ещё несколько часов я выдержу, даже в таком положении. И может быть, ты всё-таки успеешь?

Настойчивый. Или настырный? Невелика разница. Только я ещё в детстве не ел лакомства, которые пихали в меня насильно. И похоже, никогда уже не научусь так поступать.

— Не собираюсь.

— Дура-а-ак...

Тянет не насмешливо, а огорчённо, и тем самым распаляет мою ярость ещё сильнее. Впрочем, я не в обиде. Мне сейчас понадобятся любые силы, пусть и рождённые обиженной злобой.

— А ведь ты не обо мне думаешь. Вот прямо сейчас, и не обо мне. Тебе жалко собственной жертвы. Угадал? А мои желания... На них можно плюнуть, верно?

— Думай, как хочешь.

— А я и думаю. — Кладу ладонь на еле заметно поднимающуюся и опускающуюся грудь. — Думаю. И знаешь, что надумал?

Он не отвечает, отводя взгляд. Не желает меня больше видеть? На здоровье! Вот пусть всю оставшуюся жизнь, надеюсь, долгую и счастливую, со мной больше не встречается!

— Решать ЗА меня я позволю только любимой женщине и только в постели. А всё остальное... Решу и выберу сам!

Пальцы крюками вонзаются в кожу, не пробивая плоть, но сминая так сильно, что горячие соломинки, те, кончики которых корзинкой оплетают сердце, выгибаются дугами на грани разрыва. Губы Тени раскрываются в последнем отчаянном вдохе и застывают — вместе с удивлением в серых глазах. Горсточка времени осыпается на пол, и под бледной кожей вспухает останавливающая свой бег чёрная змея.