Оборотень в погонах - Андрей Уланов

И всегда найдется какой-нибудь паразит, готовый нарушить идиллию. Вот и сейчас – вывернули из-за щита с дебильной аббревиатурой «УКООПСПИЛКА» двое мордоворотов. И взялись куролесить. На всю набережную.

– Ты, сопля, ты че, гордый, да? А баба твоя че – тоже гордая?

– Валя! – Это уже тихое бессильное шипение, точно капля стекает по горячей печке.

– Я не гордый, – в голос заявил я, скидывая рубашку. – Я брезгливый.

Может, умом мои мордовороты и не отличались, но вызов поняли сразу.

– Брязгливый, значит, – повторил тот, что пошире в плечах, должно быть, заводила. – Так ты, эта, землицы-то поешь, помогает.

– Тебе, паря, и врач не поможет, – сообщил я. – Тебе гробовщик сразу нужен.

– А баба у тебя, блин, ничего. – Заводила, верно, не уловил серьезности момента. – Красивая баба. Только гордая. Ну ничего, обломаем. Сначала вот тебя обломаем…

– Вот что, – оборвал я его. – Пошли отсюда вон. Оба.

– Ты че? – изумился второй. – Самый крутой, да?

– Да, – ответил я, делая шаг.

Громила замахнулся. Я ушел из-под удара, и отвесил ему оплеуху. Несильно, но обидно. Не хотелось их калечить. Подлые твари, конечно, но пусть их… пока знают – свое – место!

Здоровяк попытался треснуть меня снова. И еще раз. Ему это почти удалось. Кулачище с добрую дыньку задел мой нос по касательной, но все равно было больно. И обидно. Закапала кровь; несколько капель упало на брюки.

И тут меня повело. Как всегда – без предупреждения.

Вкус крови на губах пробудил мою вторую сторону. На протяжении следующей минуты я мучительно выворачивался наизнанку. До сих пор не знаю, как это выглядит со стороны, потому что глаза заволакивает мутной пеленой, и когда я промаргиваюсь, мир передо мной уже размытый, черно-белый, воспринимаемый не столько на взгляд, сколько на запах.

Мыслить здраво я не в силах, но человеческая память подсказывает мне то, о чем не догадывается волк. Вокруг много двуногих, но они не опасны, это не враг. Враг впереди, он пахнет страхом и тем страшен, потому что непредсказуем. Реакция на угрозу – нападение.

Потом несколько секунд выпадают из памяти, и следующая картина – улепетывающие во все лопатки мордовороты. Я не столько догоняю, сколько играю с ними, лязгаю зубами у самых пяток. И снова затмение.

Мордоворот лежит на земле, глаза его стекленеют от ужаса. Я осторожно сдавливаю зубами его глотку, и медленно отпускаю. Мой нюх улавливает острый запах мочи.

И только теперь – от стыда – оборачиваюсь назад, в человека.

Вокруг уже собралась небольшая толпа. Громилы после пережитого не в силах были даже подняться – так и валялись в лужах, судорожно поскуливая. Я оглянулся – ну конечно, брюки остались под дурацким транспарантом. В трех сотнях локтей. Которые мне предстояло пройти в костюме Адама, под взглядами отдыхающих со всей Стройки. К счастью, останавливать меня в голову никому не взбрело.

Когда я добежал до плаката, Гали уже не было. Я поискал ее взглядом, потом опомнился и зло сплюнул. Тварь зашевелилась во мне, приглашая завыть, но я пнул проклятую псину в морду. Черт, почему в Крыму столько народу всегда? Так здорово было бы побегать лунной ночью по горам, вдыхая многообразные ароматы, источаемые нагревшейся за день травой и землей…

– Восемь защитных диаграмм, – пробормотал я себе под нос. – В качестве дисциплинарной меры.

Зверь тоскливо рыкнул и унялся.