Оборотень в погонах - Андрей Уланов

– Долго еще? – нетерпеливо осведомился я.

Не то, чтобы я куда-то торопился… то есть, я конечно, всеми фибрами души желал выбраться из камеры как можно скорее, но причиной, побудившей меня задать этот вопрос была не жажда свободы, а боль, противно ноющая в основании позвоночника.

Проблема была в том, что избранное Зориным для нанесения печати место находилось как раз на такой высоте, что мне было одинаково неудобно удерживать ремень как стоя, так и присев на корточки.

– Еще несколько минут, – невнятно отозвался брат благочинный, проводя очередной штрих. – Держите ровнее.

Я начал было открывать рот для язвительного ответа – и так и замер с отвисшей челюстью, вслушиваясь в доносящиеся из-за двери звуки.

Снаружи шел бой и бой смертный. Тренированное ухо легко вычленяло из общей какофонии то звонкий треск «ледяного кулака», то грохочущий раскат файербола. Часто хлопал огнестрел – похоже, далеко не каждый из людей Горбатого мог похвастаться магическим оружием. Потом где-то неподалеку раздался жуткий вопль, тянувшийся, казалось, бесконечно.

Краем сознания я отрешенно подумал, что, слыша подобный вопль, каждый раз удивляюсь, как много воздуха помещается в человеческих легких.

– Что там? – хрипло осведомился Зорин. Вопрос, на мой взгляд, хоть и уместный, но не вполне логичный, поскольку я находился по одну с ним сторону двери.

Я промолчал, пытаясь по доносящимся до нас отзвукам восстановить картину развернувшегося сражения.

Кажется, там наступил позиционный кризис – по крайней мере ожесточенное стаккато первых секунд сменилось вяловатой перестрелкой. Нападавшие – их, похоже, было немного, не больше дюжины – владели более мощной магией, но на стороне людей Горбатого было численное преимущество и «родные стены».

Долго этот пат не продлится.

– Полагаю, – на удивление спокойно сказал Зорин, выслушав мои рассуждения. – Нам в любом случае стоит попытаться завершить начатое. Если атакующие – наши друзья, то это ничего не изменит, а вот если недруги…

– Враг моего врага… – вполголоса напомнил я, натягивая ремень.

– Мне больше нравится другая поговорка, – Зорин, чуть наклонив голову, осторожно прочертил очередной отрезок. – Негритянская. Она гласит: «Если крокодил съел твоего врага, не спеши с ним целоваться».

– Пессимист вы, однако, брат благочинный, – заметил я.

– Я – реалист! – сказал Зорин. – А посему…

Удержаться на ногах мне удалось лишь потому, что я упирался в дверь. Зорин повезло меньше – подпрыгнувший пол сделал ему подсечку, заставив приземлиться на «пятую точку». Схватка снаружи возобновилась, причем на этот раз бой разгорелся в непосредственной близости от нашей камеры.

– Затишье было, увы, недолгим, – прокомментировал я. – Голубые перешли в наступление.

– Почему «голубые»? – не понял Зорин.

– Ну, атакующие, – пояснил я. – В командно-штабных играх агрессора обычно обозначают голубым цветом.

– Понятно, – сумрачно кивнул брат-благочинный, озабоченно вглядываясь в узор.

– Так что ты хотел сказать?

– Я хотел сказать, что стараюсь логически осмысливать происходящее. Как по-твоему, кем могут быть эти ваши «голубые»?

– Ковровским союзом сексуальных меньшинств? – предположил я.

– Очень остроумно, – недобро прищурился Зорин. – Со своей стороны могу констатировать, что это не мои коллеги. А от всех остальных заинтересованных сторон нам с вами не приходиться ждать ничего хорошего. Держи ремень!

Дом содрогнулся снова. Снаружи донесся отчетливый треск «ледяного кулака» – владелец этого жезла, похоже, отроду не отягощал свои мозги вопросами экономии заряда. В ответ неуверенно хлопнуло пара выстрелов… «кулак» протрещал еще раз, а затем наступила тишина.

– Кажется, кто-то победил, – заметил я. – И, сдается мне, этот кто-то – команда гостей. Так что если мы…

Пол камеры подпрыгнул в третий раз. На этот раз к уже слышанным мной звуковым эффектам добавились гулкие хлопки. Однако – если мой склероз меня не обманывает, и кто-то там впрямь взялся методично «зачищать» эту халупу ручными гранатами…

– Готово! – крикнул Зорин, отбрасывая в сторону маркер. – Прикрой…

Договорить он не успел. Черный контур на двери заалел, потом полыхнул ослепительно-белым – мимоходом я успел подумать, что если брызнут щепки, то запросто можно остаться без глаза, а то и обоих – а затем дверь нашей камеры с грохотом врезалась в коридорную стену напротив.

– Классно сработано, – одобрительно произнес я. – Ну что, вперед?

– Ты вперед, – отозвался брат благочинный. – А я за тобой… как только ремень натяну. Неудобно, знаешь ли, воевать, когда штаны каждый шаг свалиться норовят.

Этажом выше грохнул одиночный файербол. Ему ответили чем-то свистящим, заставившим стены особнячка задрожать, словно в приступе лихорадки.

Первый труп лежал в конце коридора. Кажется, это был один из наших конвоиров. Кажется – потому что верхняя его половина представляла собой серую спекшуюся массу, а научиться различать людей Горбатого по штанам мне не довелось.

Еще двое замерли на лестнице в виде обледенелых скульптур. У одного у них был жезл, но стоял этот парень так неустойчиво, что выламывать оружие из его застывших пальцев я побоялся – а ну как грохнется еще. Шуму будет…

А вот четвертое тело, обнаруженное мной пролетом выше, явно не принадлежало при жизни к числу подчиненных Горбатого. Черный облегающий костюм, маска-шапочка, на перекрещивающихся на груди ремнях – полдюжины стандартных защитных амулетов.