Удар Ворона - Патриция Бриггз

– Он, там наверху, – сказал Форан.

– Да, – согласилась Память, – он там.

– Наверно, ты не согласишься отнести сообщение Таеру? – спросил Форан и не удивился ответу.

– Нет, это не входит в мою цель. Я существую, чтобы уничтожить тех, кто меня убил.

– Ты спасла меня от убийц, – сказал Форан. Дыхание его восстанавливалось.

– Ты моя связь с жизнью, и без тебя я перестану существовать, следовательно, не отомщу.

– Если приведешь Таера и Воронов, это может спасти мне жизнь, – предположил Форан.

– Не прямо, – ответила Память. – Если бы я могла испытывать сожаление или печаль, то испытала бы из-за этого отказа. Но я приду к тебе и спасу, если это будет возможно.

– Лучше, чем ничего, – сказал Форан. Он положил руку на перила лестницы, уходящей на верх башни. – Идем.

Башня футов пятидесяти или шестидесяти в высоту, и на полпути он замедлил темп. Хотел быть отдохнувшим, когда достигнет верха. Память не пошла за ним, но он верил в ее слово: она поможет и даст ему другое оружие против Черного.

У самого верха он пошел еще медленнее, держа меч в руке. Он не думал, что меч будет ему необходим в борьбе с колдуном, который может одним словом лишить его способности двигаться, но ощущение знакомой рукояти в руке успокаивало.

Он остановился перед тем, как стала видна верхняя площадка, присел и прислушался. Со своего места Форан видел не только весь город, но и реку, через которую они переправились, когда вышли в долину Колосса.

– Выпей чаю, дитя, тебе станет лучше.

– Нет, спасибо, – вежливо, но решительно ответила Ринни.

Виллон рассмеялся. Форан закрыл глаза: этот смех напомнил ему, как любил он старика, два-три раза в год приезжавшего в Таэлу навестить мастера Имтарига; он всегда готов был рассказать что-нибудь интересное, и у него всегда находилась какая-нибудь экзотическая сладость для одинокого мальчика-императора. Именно Виллон помог Форану перенести похороны его дяди. Он взял Форана за руку и негромко сказал:

– Твой дядя любил тебя, мальчик, хотя трудно так сказать о таком человеке. Он мне говорил, что ты станешь великим императором.

И тем не менее именно деяния Виллона привели дядю к смерти – и они же погубили отца Форана, которого он помнил очень смутно: помнил запах свежего воздуха и лошади и сильные руки, лежавшие на его плечах. В картинной галерее дворца висит портрет отца Форана, но на нем чужой человек с носом Форана и красивыми светло-каштановыми волосами.

– Мой отец позаботится, чтобы ты умер, – сказала Ринни. «Не самые мудрые слова, учитывая ситуацию», – подумал Форан.

– Ты так уже говорила, и это становится скучно. Важно то, что Таер – Бард. Он отличный Бард. За долгие годы я слышал пение многих Бардов, но ни один не был так хорош, как твой отец. – Голос Виллона прозвучал низко и жестко. – Но никакой Бард мне не ровня. Он не может запеть меня на смерть, Ринни. Не может тронуть меня. А пока у меня ты, не может меня тронуть и твоя мать, и другой Ворон.

– О моей матери заботятся, – сказала Ринни. Она говорила не как десятилетний ребенок, а как взрослый. – И не зря. Мама говорит, что моего папу недооценивают. В нем видят певца, человека, способного развлечь, веселого и жизнерадостного. Но они не понимают, что за этим скрывается нечто совсем другое. Когда мама была девочкой, весь ее клан умер, уцелели только она и ее брат. Потом умер и брат. Она мне говорила, что после этого безопасность могла найти только под защитой моего отца. Запомни, запомни: Ворон искал безопасности у моего отца.

Форан заметил, что поднялся ветер, спине стало холодно.

– Помню, – небрежно ответил Виллон. – Я был там и помню женщину, почти ребенка, искавшую взрослого мужчину, который бы позаботился о ней. Бард – хранитель прошлого, дитя. Его долг в клане – хранить его тайны и напоминать всем, кем они когда-то были. А Таер – Бард.

– Да, мой отец Бард, – негромко согласилась Ринни. – Но он не только Бард.

Послышался звук удара, Форан вскочил и начал двигаться.

– Не играй со мной, дитя, – сказал Виллон. – Сиди спокойно.

Форан двигался как можно неслышнее и был вознагражден, увидев спину Виллона всего в четырех футах от себя. Ринни лежала на земле, лицо ее было в синяках от ударов Иелиана. Форан приобрел большой опыт в кабацких драках, и на его взгляд у Ринни была рассечена губа, из нее капала кровь.

Но Виллон повернулся, прежде чем Форан смог напасть, и улыбнулся.

– Я так и думал, что тебе пора появиться. А кстати, где мой Иелиан?

Если ложь могла бы чем-нибудь помочь, Форан солгал бы.

– Мертв, – ответил он. Лицо Виллона затвердело.

– Жаль. Он был мне полезен.

– Как тебе удалось спрятать его от Джеса и Лера? – спросил Форан. – Они чувствуют, если кто-то запятнан тенью.

«Пусть говорит, – думал Форан, – и пусть Ринни призовет свою бурю». После первого тревожного взгляда он не смотрел на Ринни. Хотел, чтобы все внимание Виллона было сосредоточено на нем.

– Он не был тронут тенью, – ответил Виллон. – Мне ничего не потребовалось делать, чтобы он стал моим. Он из числа тех, кто питается силой Сталкера, силой разрушения. У меня есть и другие, но он был перспективным мальчиком и заслуживал награды, которую сейчас я мог бы ему дать.

Форан фыркнул и вышел на открытую половину, к парапету по пояс высотой – теперь только он отделяет от пропасти и камней у подножия утеса.

– Он был плохим слугой для такого человека, как я, или даже как ты. Он не послушался приказа: убил собаку и Руфорта. Если бы он этого не сделал, вероятно, я бы не смог разрушить твою иллюзию.

– Смерть всегда служит Сталкеру, – сказал Виллон, следуя примеру Форана. – Возможно, он был слишком ревностным, но зато верным.

Форан позволил себе скривить губы.

– Ему нравилось убивать. Он служил тебе, потому что ты позволял ему это делать. Но если бы у него была возможность, он убил бы и тебя.

Он вынудил Виллона занять такое положение, что колдун больше не находился между Ринни и лестницей.

– Но ведь гораздо интереснее работать с тиграми, чем с овцами, верно, Форан?

– Ты смерд, – Холодно сказал Форан, отходя еще дальше от лестницы, чтобы показать, что он нисколько не боится колдуна. – Мы не давали тебе разрешения обращаться к Нам так фамильярно. Безымянный король правил миром, Виллон. Потребовались усилия всего человечества и смерть великого колдуна и великого воина, чтобы нанести ему поражение. Он был королем. У тебя было вдвое больше времени, чем у него, но кем ты правил? Безумным мальчишкой, который мертвым лежит у подножия этого утеса? Тайным обществом глупцов, которые заботились только о себе и не выстояли перед Бардом, оказавшимся у них в плену? – На лице Виллона появилась краска гнева, а Форан тем же голосом сказал: – Беги, Ринна. – И продолжил: – Где страшные твари, ответившие на призыв Безымянного короля? Ты неудачник, слабоумный, не обладающий силой.