Четвертое правило Мангуста - Валерий Вайнин

– Уел. Позволяет, старик, вполне.

В этот момент дверь открылась, и вошла Светлана. Она была в малярной робе, волосы ее повязаны косынкой.

– Привет! – сказала она. – Здесь, что ли, красить?

Все уставились на нее. Дашка спросила:

– Ты в этом прикиде по городу тащилась?

– Не-а, – мотнула головой Светка. – Я в туалете тут переоделась. – Лучезарная улыбка не сходила с ее лица. Она кивнула на бидоны с краской, кисти и лестницу-стремянку. – Работаем этим? Сойдет на первый случай.

Дашка потрогала ее лоб:

– Сычова, тебя из МУРа выперли?

Светлана обняла ее и поцеловала:

– Ой, Даш… Орали, ногами топали… потом отпуск дали. – Она опять поцеловала Дашку. – В общем, обошлось.

Дашка проворчала:

– Лизунья какая-то. Что с тобой?

– Ну-у… такое вот настроение, – сияла Света. – Приятно, что буду красить школу. Просто кайф.

Возникла пауза. Сдерживая смех, я уселся на подоконник.

Рыжий буркнул:

– Вот и крась. А у меня забот полон рот.

Светлана погладила его по щеке:

– Ты иди, Стас. Я сама покрашу.

– Да ну? – Веснушки Рыжего зарумянились. – Знаешь, сколько тут классов на этаже?

– Ну и что? У меня отпуск – неделя.

Это прозвучало сильно. И молчание повисло долгое.

Я сидел на подоконнике, качая ногой.

Рыжий не выдержал:

– Хоть комбинезоны какие-нибудь есть?! Хоть какая-то спецодежда?!

– А как же, – отозвался я. – Вон три пакета: на тебя, Илью и на Дарью Николаевну.

Стас извлек из пакета робу и критически осмотрел ее.

– На Илью – особенно, – усмехнулся он, облачаясь. – Представляю себе кино!

Глаза Ильи сверкнули:

– Что ты хочешь сказать?

Стас примирительно поднял руку:

– Ничего, Илюх, не бери в голову. Это грубая работа.

– Рыжий! – повысил голос Илья. – Думаешь, я покрашу хуже тебя?!

– Ну, в общем, ты же математик…

– Давай на спор! Эта стена твоя, а эта…

– Гольдберг! – вмешалась Дашка. – Тебя элементарно берут на понт!

Илья отмахнулся:

– Знаю, на что меня берут. Отойди, Дуська, испачкаешься. – Он повернулся к Стасу. – Эта стена твоя, Рыжий. А эта – моя. Спорим, я побью тебя по скорости и по качеству?

– Нагле-ец! – Стас протянул с улыбкой пятерню. – Спорим.

Светлана обняла Илью и расцеловала.

– Не спорь, Илюх. Я вас обоих сделаю.

Соскользнув с подоконника, я бочком двинулся к двери.

– Куда?! – крикнул Стас.

– Гулять. Левой-правой, левой-правой. – Маршируя, я продемонстрировал, как именно собираюсь гулять.

Дашка, вертя в руках комбинезон, объявила:

– Придется платье задирать. Можете отвернуться? – И, когда я выскользнул за дверь, крикнула вдогонку: – Любовь моя, ты прохвост!

Сбежать, однако, удалось не сразу. В коридоре меня перехватила Зинаида. С непреклонным видом она предложила пройти к ней в кабинет.

– Глеб Михайлович, – произнесла она, усевшись за директорский стол, – что здесь происходит?

Я округлил глаза:

– В смысле?

– Вы обещали покрасить классы лично. Разве нет?

– Да, но… Я сколотил бригаду. Что вас не устраивает?

Директриса посмотрела на меня как на бестолочь. Похищение, очевидно, во вред ей не пошло.

– Глеб Михайлович, мы с вами люди свои. Ладно бы еще Станислав Андреевич. Но этот бородач и девушка из милиции…

– Бородач, Зинаида Павловна, изучает жизнь. Малярные работы для него – педагогический практикум. А девушка из милиции пришла меня арестовывать, но сбилась с курса. Могу я идти?

Она поправила воротник платья:

– Ваш юмор, Глеб Михайлович, не всегда уместен.

– Согласен. Исправлюсь.

– Вот, к примеру, Дарья Николаевна. Еще и работать у нас не начала, вполне может передумать. Она пришла такая нарядная, а вы…

– А я, Зинаида Павловна, побуждаю ее к труду путем угроз и измывательств. Такова моя супружеская линия.

– Знаете, Глеб Михайлович… – Директриса хихикнула. – С вами совершенно невозможно разговаривать.

– Так я пойду?

– Куда, интересно?

– В кабак, разумеется. Пока бригада вкалывает, бригадир должен глушить водку.

Хихиканье усилилось.

– Идите! Или я в вас чем-нибудь запущу!

Спешно ретировавшись, я сбежал по лестнице и вышел из школы. Светило солнышко, пели птицы, и земля пружинила под ногами: левой-правой, левой-правой.

– Эй, морда! – послышался Дашкин голос. – Мы хотим мороженого.

Я обернулся. Все четверо, одетые в робы, высунулись из распахнутого окна.

– Какое на фиг мороженое?! – возмутился я. – Поработайте сперва, нытики! – И, отвернувшись, зашагал прочь.

Похвали меня, Стив Пирс. Я не нарушил заповеди, не вмешался в дела Человечества: пусть сами красят школу, плаксы. Не собираюсь им помогать. Левой-правой, левой-правой…

Но мороженое-то можно?