Уровень. Магия - Вероника Мелан

— Никто не говорит, что это легко. Но почему людям так трудно говорить правду? Даже самим себе?

— Себе не так трудно, — она улыбнулась.

— А мне?

— А вам сложно. Я не знаю, что вы на это ответите.

— Но вы никогда не узнаете, если не попробуете.

Их взгляды встретились, скрестились и свились из двух веревок в одну. Марика нервно задрожала; вновь противно и гулко заколотилось сердце-предатель.

Приглашение… Его взгляд — словно приглашение на танец, словно протянутая рука.

— Вы правы… Я пришла сюда не только затем, чтобы быть вашим учеником. — Все, начала. Теперь горели даже уши. — Я вернулась сюда, потому что поняла, что нашла здесь больше, чем искала. Я скучала. Я знала, что должна вернуться.

Сердце стучало так сильно, что казалось, вокруг костра отплясывает под барабанный бой хоровод обнаженных аборигенов.

— Почему?

Он стоял там и задавал такие вопросы, вновь напряженный, хоть и расслабленный с виду.

— Потому что не могла иначе.

— Потому что вы хотели дать шанс…

— К-кому?..

— Нам.

Она вросла в пень, на котором сидела.

Теперь горели не только щеки, но и все остальное — она же вроде отодвинулась от костра? Голос Майкла тем временем вливался в уши, словно кокон, в который она пыталась закутаться, имел две дырочки. Как раз для того, чтобы вечно слышать этот спокойный красивый голос.

— Вы вернулись, потому что знали…

— Знала что?

Ей хотелось провалиться под землю, завыть, зарыться в собственные ладони, обнять себя за плечи и клацать зубами. Это все нервы. Расшатавшиеся нервы!

Майкл подошел к ней и опустился на корточки; теперь он смотрел ей прямо в глаза — так близко и глубоко, что она моментально разучилась дышать.

— Потому что знали, что у нас получится.

Он не приближался к ней, а она — к нему; они просто сидели и смотрели друг на друга — женщина и мужчина, испытывающие непреодолимую тягу друг к другу. Именно в этот момент она увидела в его взгляде то, что мечтала увидеть: нежность, заботу, теплоту, внимательность, а главное — готовность преодолеть все то, что даст на пути судьба, преодолеть это вместе. И именно сейчас снесла прочь все барьеры и дрожащими руками отворила ворота. Пусть будет, что будет, но нет сил ждать и нет сил хранить все это внутри.

— А у нас получится?

Его губы — губы проводника, Учителя, когда-то незнакомца, а теперь страстно желаемого мужчины — сложились в мягкую улыбку.

— Да, у нас получится.

И он впервые взял ее ладонь в свою.

— Вы нашли их всех?

— Да, всех до одного, и даже навестила. Спрашивала, знают ли они путь назад, но никто ничего не знал. Все попадали разными путями, и никто не стремился вернуться. Они получили, что хотели… или не получили.

— Вы про Лизи?

Марика кивнула.

Впервые они гуляли вдвоем по ночному лесу, держались за руки и шли вперед. Магия переливалась звуками ночи: стрекотом цикад, тихим шелестом крон, шорохами в траве. Ярко горели на темном небе далекие звезды.

— И деда нашли?

— Нашла.

Перед глазами встала памятная картинка из убогой двухкомнатной квартиры: лежащая в соседней спальне старенькая Хелен, грустные глаза Бенджамина. Может быть, к этому моменту дела обстоят лучше? Ведь она звонила в фонд помощи…

— Из всех со мной не встретился только Тэрри, оказался слишком занят, но к тому моменту я уже поняла, что он не расскажет мне ничего нового, так что даже не расстроилась. Помимо поисков людей, я несколько раз приезжала в тупичок на Биссонет, но каждый раз дома администраторши…

— Изольды.

— …Не было. Он просто исчезал. Я голову сломала, как такое может быть.

— Искривление пространства. Это же творение Комиссии. Они выстроили мощную и сложную автономную систему, которая сама отбирает участников, сама строит им путь, сама решает, кого вернуть назад.

— И многих возвращает?

— Я видел лишь двоих, кому дали шанс пройти Уровень заново. Один прошел, второй вновь сдался на половине пути.

Они вышли на холм; здесь фонарь, которым Майкл пользовался, чтобы освещать тропинку в лесу, перестал быть нужным: сверху, словно гигантский прожектор, открывшуюся глазам долину освещала луна. Раздался тихий щелчок — блеклый, ползущий по земле луч погас. Сзади сел на траву и принялся чесать бок Арви. Стоило Марике сняться с места, как он тут же шел следом.

Они оба посмотрели на сервала; большой палец Майкла нежно погладил ладонь Марики.

— Он скучал по вам.

— Правда?

— Да, первые дни вообще не двигался с места: сидел на поляне у тотема и ждал, что вы вернетесь. Я кое-как уговорил его пойти со мной поесть. Пришлось прибегнуть к уловке.

— К какой?

Марика с нежностью смотрела на длинноухого кота.

— Сказать, что там мы сможем ждать вас вместе.

Ее сердце застучало с трепетом, будто прося хозяйку придвинуться к стоящему рядом мужчине.

— И он пошел?

— Только после этих слов.

— А вы… правда ждали?

— Ждал ли я? Я начал ждать каждую нашу вечернюю встречу у костра, еще тогда…

О, этот взгляд; он выматывает ей душу свой искренностью, прямотой и открытостью. Так непривычно, когда не ходят вокруг да около, когда просто говорят то, что чувствуют; Марика вновь начала дрожать.

— А когда вы ушли, я верил, что вы вернетесь. Я очень этого хотел.

— Я не могла не вернуться, ведь я же не услышала тех слов, что вы сказали мне на прощание.

— А я именно их и произнес: «Я буду вас ждать».

Когда пальцы Майкла коснулись ее щеки, а лицо приблизилось, она уже была готова к этому моменту; более того, ждала его с нетерпением и все же волновалась, волновалась так сильно, что не могла стоять на месте.

Первый поцелуй… Боже, их первый поцелуй…

Когда их губы соприкоснулись, все мысли — радостные, тревожные, грустные — вылетели из головы.

Второй раз он поцеловал ее на веранде летнего домика, прощаясь, — вновь не стал ночевать под одной крышей.

— Я вернусь утром.

«Почему, — хотелось ей спросить, — почему вы уходите?»

— Не пора ли нам перейти на «ты»?

В темноте Марика видела, что его губы улыбаются. Ее собственные размякли, расплавились от его прикосновений.

— Да, пожалуй…

«Так почему?» — вопрошали ее глаза.