Плоды свободы - Яна Горшкова

Место выбирал Аластар. Безмятежная гладь озера, в чьи тихие воды смотрятся руины замка. Две стены со стрельчатыми проемами – бывшая главная зала, и уже наполовину заросшие бурьяном остатки донжона. Величественный даже в глубоком забвении замок диллайн, брошенное без всякой жалости и разоренное дотла гнездо Эсков. Не нужно родиться шуриа, чтобы своими ушами слышать звучавшие здесь когда-то здравицы, гремевшие из уст одержимых проклятия, чтобы зрить ставшее призрачным пламя факелов и ощутить вкус вина и крови, пролитых без счета и сожалений. Истлели знамена, забыты победы, стерлись подчистую имена на могильных плитах. Так где же еще вершить возмездие за все хорошее и плохое, что было между кровной родней? Но Идгард все равно спросил без всякой надежды на ответ:

– Почему здесь?

– На этом берегу мы с Джоной зачали тебя. Хорошее место.

Песок жалобно хрустел под сапогами Аластара, как бы подтверждая правоту его слов. Костер заката отчаянно догорал где-то за горизонтом, и лиловые сумерки ложились на лица мужчин, будто ритуальные маски. Не различить, где отец, а где сын, настолько похожи они.

– Обойдемся без секундантов и лекаря, – проворчал Аластар, останавливаясь возле торчащего из песка камня. – Законы для того и существуют, чтобы их нарушать, – добавил он, поддразнивая сына.

Впрочем, здесь все было против дуэльных правил. Вечер вместо традиционного раннего утра, никаких свидетелей и суда чести, да и вызова как такового не случилось. Никто в последний раз не предложит противникам примириться. И малодушно уклониться от дуэли не выйдет. Самый жуткий ночной кошмар Совенка превратился вдруг в явь.

– Я не хочу, – признался Идгард. – Не хочу становиться отцеубийцей!

– Знаю, но тебе придется, – отрезал Аластар и добавил едва ли не просительно. – Давай будем мужчинами? Давай не будем тратить время на пафосные речи?

И, еще раз перепроверяя свой пистолет, посмотрел на сына через прицел, прищурив левый глаз.

– Вспомни хорошенько все, за что меня полагается убить, и – нажми на крючок. И то, и другое проще простого.

Казалось бы, вслед за огненным закатом должна была настать ночь – не самое лучшее время для дуэлей. Но при свете сразу четырех полных лун только слепой промажет мимо живой мишени, а уж тем более не подведут зоркие глаза сыновей Меллинтан. Вот же он – Аластар Дагманд Эск, стоит невдалеке, склонив к плечу голову. В честь события сбривший бородку, в капитанском сюртуке и черном галстуке, только без любимой двууголки. Точно таким князь диллайн приезжал на Шанту в счастливые годы, когда они жили в Лирнии с Джоной и младенцем Шэрраром. Вот бы сейчас время вернулось назад, и снова можно было броситься к нему со всех ног, чтобы он подхватил на руки, прижал к груди и едва слышно заворковал на ухо: «Мой Совенок, мой веселый Совенок».

– Между нами двадцать шагов, – напомнил Аластар. – А ты очень хороший стрелок.

Но как заставить себя поднять оружие на отца, глядя при этом ему прямо в глаза? Джона никогда не простит…

– Простит. И ты должен, если хочешь стать князем Файриста. Ты – хочешь.

К чему скрывать, с тех пор, как Идгарду исполнилось десять, как Аластар привез его в Амалер и объявил своим наследником, он хотел править Северным Княжеством, дать народу Закон. Он, Сина, «Молодая Стая», все честные и законопослушные граждане. Да, Идгард Эск – идеалист, каких поискать, да – он слишком самоуверен, но, прежде всего, он сын Меллинтан, Которая Свет, а стало быть, ему не нужно объяснять, что такое долг.