Финальная жатва - Сергей Леонтьев

Вот это самое паршивое, что может быть. Дети не должны видеть и слышать подобного, тем более от родителей. Пора за такое вводить наказание или принудительное кодирование.

– Папа, не трогай маму! – резанул по ушам детский крик, сквозь рыдание.

– Заткнись! У шалавы своей спроси, кто твой папка! – снова шлепок, ребёнок перешёл на истошный крик, полный обиды и отчаяния.

– Что же ты творишь, ублюдок?! Не трогай ребёнка, мразь! Маша! Иди ко мне, зайка! Не бойся!

И вот тут-то меня накрыло с головой такой волной ярости, что аж дышать тяжело стало. Я буквально физически ощутил, как внутри что-то зашевелилось. Жнец пробудился! И он был очень голоден…

* * *

– Сейчас вам устрою! Куда?! Стой, шлюха! Открой!

– Не трогай нас! Уйди!

– Паа-а-па! Ну не-е-ена-а-адо!

Истошный крик ребёнка и его плачь, заставили забрало упасть окончательно. Всё, теперь меня уже не остановить. Мир вокруг сузился до меня, и той ничтожной твари, что посмела обидеть дитя с её матерью.

Я скользнул в незапертую дверь и уверенно двинулся на звук. Пройдя просторную комнату, повернул направо и увидел свою жертву. Во рту моментально пересохло.

Какое-то обиженное жизнью чмо в трениках с оттянутыми коленками, с торчащим из-под майки-алкоголички пузом, стояло вполоборота ко мне.

Правой рукой оно яростно долбилось в дверь, требуя впустить, а в левой удерживало топор. Чем бы это закончилось, не проходи я мимо, оставалось только гадать? Однако раз ночь требовала крови, она получит её, так или иначе.

– Открой, потаскуха, а то хуже будет! Слышишь?

– Идэ’Ин Хаа’Рд, Дых’Эндэ Ирты’Шеин, насекомое. Возрадуйся, ибо тебя услышали…

Кухонный воин от неожиданности вздрогнул и присел, начав медленно поворачивать голову на голос своей смерти. Судя по резко побледневшей харе, и намокающим рейтузам, алкот осознал, что жизнь внезапно подошла к концу.

– Боже! – воскликнул он охрипшим голосом, а я растерялся от подобного сравнения, – Молю, пощади! – бросив топор, сложил ладони вместе и упал на колени, задрав голову к верху, и зажмурив глаза. Фух, так это он не ко мне обращался? Слава Тьме.

– Молитвы тебя не спасут, – прошипел я, подходя к нему.

Шептавший что-то мужик снова открыл глаза и посмотрел на меня снизу вверх. И без того перекошенное лицо скрючило ещё сильнее, а из глаз, полных ужаса, градом потекли слёзы.

– Боже, молю сохрани. Я искуплю, я всё исправлю, – судорожно зашептал он, сильнее стиснув ладони и устремив взгляд в потолок.

– Боги оставили этот мир, человек. И ты оставишь…

– Не-е-ет! А-а-аа!

* * *

Мне стоило огромных усилий, чтобы сдержаться и не разорвать это ничтожество прямо там. Но нагонять ещё больше жути на и так перепуганных женщину с несчастным ребёнком, не хотелось.

Схватив обоссавшееся за горло, прервал его истошный вопль и выпрыгнул в распахнутое окно вместе с «добычей». Своя ноша не тянет. Вот и я не ощутил тяжести тела, начавшего опустошать кишечник.

Природа удивительна. Тысячелетия эволюции, высшая ступень развития, интеллект и прочее, но в случае смертельной опасности организм рефлекторно старается сделать себя наименее привлекательным с гастрономической стороны.

Но я его и не жрать собирался. От такой дряни, полагаю, даже вампиры бы отказались. Удалившись в лесополосу метров на сто, спрыгнул в попавшийся овраг, вымытый годами небольшим ручейком, где без лишних слов разорвал на куски этого домашнего узурпатора.

Приговор приведён в исполнение, Жнец может засыпать снова. Колени подкосились от внезапно накатившей усталости, но задерживаться в этом месте не стоило.

На дрожащих ногах пошёл вверх по течению, где должна была проходить трасса. Шлёпая по ручью с ледяной водой, осмотрелся и пришёл к заключению, что от одежды придётся избавиться до выхода к людям.

Эти «обноски» прекрасно впитывали кровь и пачкались, но не поглощали её и не отталкивали грязь. Одежда этого мира была мне противна своей непрактичной никчёмностью.

Ближе к трассе местность стала заболоченной. Так, прошёл я уже прилично, пора приводить себя в порядок и валить из этого «куста». Весенняя водичка оказалась очень бодрящей, но иного выбора не видел.

Раздевшись до трусов, ополоснулся, тщательно смыв кровь, и облачился в чистое. Вещи решил не бросать и забрать с собой. Замотав насквозь мокрые кроссовки в предусмотрительно прихваченный пакет, сложил всё в рюкзак и вышел на дорогу.

* * *

На попутках и перекладных добрался до Владивостока, где снял номер в скромной гостинице с небольшим балконом. С возвращением домой решил не торопиться и выждать день-два. Да и куда спешить? Мы же в отпуске.

До рассвета оставалась около часа, поэтому, вытряхнув из рюкзака на балконе вещи, чтобы те не протухли, принял горячий душ и завалился спать, плотно задёрнув шторы.

Да, ложиться натощак удовольствие ниже среднего, но кухня гостиницы ещё не работала, а доставку я бы тупо не дождался. Кстати, что касается горячего душа – пока это виделось единственным преимуществом данного мира.

Однако ничто не мешало повторить аналогичный успех и в Адэлеоне. В путаных мыслях о практически минувшей ночи и перспективах развития банного комплекса на Скалистых берегах, провалился в сон.

Спал крепко и без каких-либо тревог. И впервые за долгое время пробудился от ощущений, что желудок решил взять инициативу в свои руки и принялся обсасывать позвоночник.

Есть хотелось не особо, а вот жрать, просто зверски. День потихоньку клонился к вечеру. Охренеть поспал. Умывшись, буквально добежал до ближайшей харчевни, где предался чревоугодию.

Наевшись от пуза, прихватил с собой пару блюд и поспешил обратно в номер, попутно заглянув в аптеку за одним средством, чтобы сделать кровь непригодной для идентификации.

Хорошенько обработав одежду, тщательно выполоскал её и закинул вместе с кроссовками в сушилку, расположенную в подсобном помещении на моём этаже. Всё, с этим вопрос можно считать закрытым.

* * *