Без гнева и пристрастия - Павел Корнев

Каждый из нас хоть раз попадал в глупую ситуацию, когда сгораешь от стыда из-за острого осознания того, что всему виной собственная безалаберность, а от залившегося краской лица запросто можно раскурить сигарету. От такого не застрахован никто: ни прожженные циники, ни прекраснодушные мечтатели.

Важно другое. Знаете, что обычно делает человек, когда попадает в глупую ситуацию? Все верно — он совершает новую глупость, усугубляя свое и без того нелепое положение.

Всему виной — отсутствие возможности обдумать последствия и вполне понятное желание отыграть все назад.

— Не усугубляйте свое положение, — произнес я, когда в основание затылка уперлись спаренные стволы карманного пистолета.

— Оставь в покое рацию! — вновь потребовал Саймон Мориц.

— Да что с вами такое?! — вспылил я. — Мне надо предупредить начальство о готовящемся взрыве! Сейчас не до вас!

— Быстро! — почти выкрикнул тогда задержанный.

Дульные срезы надавили чуть сильнее, послышался едва слышный щелчок взводимых курков.

Шутки кончились. Тупорылая серебряная пуля вышибет мне мозги с той же легкостью, с какой кухарка разбивает яичную скорлупу.

И поэтому я очень медленно потянулся и воткнул микрофон в держатель на приборной панели.

— Так лучше? — спросил у напряженно сопевшего на заднем сиденье Саймона.

— Держите руки, чтобы я их видел! — потребовал задержанный.

— Какая муха вас укусила? — нахмурился я, выполняя распоряжение. — К вам нет никаких претензий. Черт! Да можете даже признание не писать, просто дайте мне поговорить с начальством!

— Не шевелитесь! — послышалось в ответ.

И почти сразу ожила рация:

— Дежурный вызывает сто седьмого!

— Не вздумайте! — предупредил Мориц.

Полной уверенности в том, что в затылок упирается именно пистолет, у меня не было, но стоило только взглянуть в зеркальце заднего вида, и моментально пропало всякое желание действовать, исходя из предположения, будто в руке Саймона зажата обычная зажигалка.

Нет, оружие не отражалось. Отражались глаза. Совершенно безумные глаза. Человек с таким взглядом был способен на любую глупость. Даже на убийство специального комиссара полиции.

— Дежурный вызывает сто седьмого! — вновь прохрипел динамик рации.

— Позвольте мне ответить, — попросил я.

— Не шевелитесь! — приказал Мориц. — Просто не шевелитесь, и никто не пострадает!

— Пострадают люди, — возразил я. — Много людей. Если ничего не предпринять, бомбисты поднимут здание мэрии на воздух. Возможно, они уже там! Надо действовать!

— Руки! Держите руки, чтобы я их видел!

— Вы понимаете, что препятствуете правосудию?

— Не говорите ерунды, комиссар! — поморщился Саймон Мориц. — Просто успокойтесь — и никто не пострадает.

Бред! Это бред!

Кандидат в прокуроры города удерживает на прицеле специального комиссара полиции!

Зачем?! Какая муха его укусила? Чего он желает добиться? Не хочет писать признание и не желает встречаться с мэром? Чушь! Угрожать оружием сотруднику полиции — преступление само по себе. Не будет доказательств? Его слово против моего?

Допустим так. Но почему тогда он не требует освободить его? Почему просто сидит и тянет время?

Мысль эта вызвала у меня смутное беспокойство, я вновь глянул в зеркальце заднего вида и вытащил из кармана ключи от наручников.

— Руки! — запоздало всполошился Саймон.

— Успокойтесь! — поморщился я, продемонстрировал ему кольцо с ключиками, а потом кистевым броском зашвырнул их на заднее сиденье. — Убирайтесь отсюда и оставьте меня в покое!

— Что?

— Раз вы не убийца, вы мне больше неинтересны. Появились более важные дела, — честно ответил я, с тоской глядя на прохрипевшую очередной вызов рацию.

— Это какой-то трюк? — заподозрил неладное Мориц.

— Никаких трюков.

Саймон замолчал. Он явно прикидывал, каким образом отомкнуть браслет на левой руке, не выпуская пистолета из правой, и варианты, судя по всему, ему категорически не нравились. Пришлось его поторопить.

— Если вернется сержант, ситуация выйдет из-под контроля. Обвинения в препятствии правосудию тогда не избежать. И ради чего это все?

— Перебирайтесь за руль! — приказал тогда Саймон.

— И что дальше?

— А дальше уедем отсюда!

— Куда?

— Куда угодно! Быстро!

Я хотел было покачать головой, но вспомнил о приставленном к затылку пистолете и делать этого не стал.

— Плохая идея, — предупредил я Морица. — Единственное, чего вы этим добьетесь, так это взорванного движка. У меня талант, не забывайте об этом.

— Дьявол! — выругался задержанный.

— Из-за вас могут погибнуть люди, — вновь воззвал я к его разуму. — Мне надо срочно передать информацию…

— Да заткнитесь вы! Заткнитесь!

— И что вы будете делать, когда вернется сержант? Он не будет пить кофе вечно.

— Застрелю вас обоих!

Я нахмурился. Пусть даже это заявление — пустое бахвальство, но поведение господина Морица категорически не укладывалось ни в какие рамки.

Он вел себя неправильно.

И сколько ни ломал я голову, никакого логичного объяснения этому не находил.

— Убийство полицейского еще никому с рук не сходило, — напомнил я тогда.

— Перестаньте! — рявкнул Саймон.

— Вы рискуете…