Некромант. Рабочие будни - Галина Гончарова

Но призрак был лишен соблазнов живых. И быстро заметил некоторые вещи.

Фигурка была не хрупкой, а, скорее, костлявой. Про пленительные округлости говорить можно. При первом взгляде. При втором — вопрос, сколько туда подложили ваты, остается открытым. Светлые волосы были откровенно редковаты и тускловаты. Несмотря на дорогие притирания и мази, кожа оказалась не слишком чистой. А выражение личика весьма портила злобная гримаса. Но пробежав по коридору до окна, женщина остановилась там — и принялась глубоко и ровно дышать. Фирт опять поразился бабскому коварству.

Нет, ну только что загрызть была готова, подойти страшно — сейчас ядом плюнет. А теперь такая лапушка. Сплошной невинный цветочек.

— Варма, лапочка, ты где?

Мужчина, чьи шаги разнеслись по коридору и заставили так преобразиться женщину, подошел к ней сзади.

Симпатичный. Вроде бы. И в то же время…

Есть в нем что-то такое, надломленное. Вот про хозяина поместья такого сказать нельзя. Кайно, как ни крути, был мужчина. Хозяин. Хищник.

А вот этот… пфе!

Вроде бы и выше, и массивнее, и мускулистый, а все-таки каждый, кто на него посмотрит — тут же скажет 'подкаблучник'. То ли что-то в выражении глаз, то ли что-то в очертании губ.

Женщина обернулась с самым несчастным видом.

— Ах, Ренай, я так несчастна! Старая хозяйка меня просто ненавидит! Она опять меня выгнала…

Мужчина принялся бормотать что-то успокоительное. Но тут открылась дверь.

Фирт замер в восхищении.

Дама, которая оттуда вышла — ясно, в кого пошел хозяин поместья. Копия Кайно, только постарше и женского рода. Такая же прямая спина, такое же надменное выражение глаз, те же губы…

Разве что на трость опирается — и то, Фирт поклялся бы, что у нее в посохе лезвие на пружине. Знавал он таких…

Женщина прошла королевой, даже не бросив взгляда на парочку у окна. Но это не помешало ей весьма ядовитым тоном обронить:

— опять комедию ломаете? Любезнейшая, прекращайте. Вас даже в бродячий балаган на роль березы без речей не возьмут.

И медленно направилась к лестнице.

Девчонка залилась слезами еще пуще. Муж принялся ее утешать, но толку-то с того… Ей явно требовалось активное противодействие матери. А вот его было и не дождаться. Не тот мужчина… вообще не мужчина. Тряпка. Вот и вытирают им все, что не лень и кто не лень. И Варма эта, и его мамаша…

Фирт быстро догадался, что видел мать Кайно Ладората, младшего брата его жены и супругу последнего. М-да. Семейка.

Жену он нашел достаточно быстро.

Миловидная женщина, в которой было нечто общее с братом — безвольная линия подбородка и общая мягкость, сидела у постели старика. Когда-то он определенно был симпатичным. Но сейчас его явно подкосило горе. Глаза тоскливые, губы потрескались и заботливо смазаны чем-то вроде жира, на стене портрет…

Вот к портрету Фирт подлетать не стал.

Уж кто бы чуял потустороннее лучше призрака? Портрет изображал молодую красивую женщину. Кстати — чем-то похожую и на мать, и на старшего брата. Только младше и волосы светлые, а не седые. А в остальном — гордая. Красивая. И безудержно смелая. Это прямо-таки читалось на красивом лице. Художник оказался гением. Женщина была очаровательна. Только вот такие чаще всего и остаются без мужа — прозаически помыслил призрак. С бабами оно как? Чем она проще и мягче, тем с ней уютнее. С умной-то сложно, с сильной сложно, им соответствовать надо. А на мягкой да послушной что ж не выспаться? Тут каждый горазд будет!

Женщина у постели, кстати, периодически поглядывала на этот портрет с грустью. Словно с симпатией относилась к умершей женщине. А может, так и было. Варма эта, стервочка та еще, если она гадостей в доме не делала — считайте меня зомби. А вот такой, как эта, на портрете, слова поперек не скажешь. Плетью отходит.

Да и за свекром эта гусыня ухаживала вполне бережно. Нет, она нормальная.

Уже от порога Фирт бросил еще один взгляд на портрет. И привычного ко всему призрака передернуло. Показалось на миг, что портрет тоже ожил и взглянул на него.

Холодно, повелительно, жестко… бррррр!

* * *

Детей дома не оказалось. Ни одного.

Но это было объяснимо. Кроме одной девчонки, все остальные были мальчишками. А Кайно неработающих мужчин в доме не терпел. Все отправились к лошадям.

Почему Ренай остался дома?

Тоже никакой загадки. Он вчера умудрился очень неудачно упасть с лошади. То-то и хромал. И сегодня отлеживался дома.

А девчонка…

Девчонка тоже умерла. Она как раз была дочерью этого Реная.

Судя по сплетням слуг — хозяина в поместье уважали. И это еще мягко сказано.

Судя по сплетням слуг — хозяина в поместье уважали. И это еще мягко сказано. Мужик держал родных железной хваткой. Да и не только родных. Кто-то был этому рад, кто-то не очень, но спорить никто не осмеливался.

Примерно это Фирт и доложил некроманту, когда Таши отоспался и ощутил себя готовым к работе.

Некроманты — существа ночные?

Да ни разу. Но развенчивать это заблуждение никто из них не собирался. Вот еще не хватало! Подумайте сами, некромант работает преимущественно ночью — это абсолютная истина. А поднимите, попробуйте, зомби с утра пораньше. Пупок развяжется.

Так что ночью некроманты сильнее. Ночью и работаем. А живем…

Так ведь Таши был в гриме. Вот и подумайте — когда грим менее заметен? Днем, при ярком солнце, или ночью, при свечах и луне? Дружба там, служба, а Таши не собирался никому показывать свое лицо. Или там раскрывать инкогнито. Сегодня он друг, а завтра за тебя пообещают сотню золотом (бывали прецеденты) — и гоняются друзья за тобой по всему городу. Нет уж. Подождем ночи — и выползем.

Таши выслушал Фирта — и кивнул.

— Думаешь, это кто-то против хозяина?

— странно как-то. Зачем тогда с баб начинать?

— Попробовать?

— Не-ет. Тут что-то не вяжется.

— А сестра хозяина? Какая она была?

Призрак чуть передернулся, вспоминая портрет.

— По словам слуг — умная, яркая, очень стервозная. Кстати — любовник у нее был. Собирались с братом поговорить, да пожениться.

— И кто счастливчик?

— один из объездчиков Кайно.

— Прихехе?

— Э, нет. Мужик, по общим сплетням, с головой, с руками, за него бы любая бегом побежала…

— Есть кандидатки?

— Нет. Я же говорю — мужик правильный. Когда любимая заболела, признался во всем Ладорату. Тот ему морду чуть не набил, но потом помирились. А уж когда девчонка умерла — вообще друзьями стали. Хозяин сестру любил. Да оно и неудивительно…