Горе победителям - Сергей Садов

– А разве хорги и дролы не могли сами разобраться?

– Видишь ли, хорги и дролы все же не совсем доверяли друг другу. Да и не было нужды им лезть. Эти пять рас давно уже были злы на кроамцев. Просто у них решительности не хватало. А тут, ощутив поддержку двух могущественных рас, они быстро договорились. А хорги и дролы помогали им разведывательной информацией, что сделало всю эту войну безнадежной для кроамцев. Средства связи у них все же были хуже хоргских и дрольских. В результате развединформацию альянс получал непосредственно с линий связи кроамских военных. Порой о приказах военного штаба Кроама своим войскам они узнавали раньше, чем сами эти войска.

– Ну ладно, тут я понял, но зачем хоргам и дролам надо было уничтожать Кроам?

– А ни зачем. Они и не уничтожали. Эта была целиком инициатива альянса. Ни хорги, ни дролы просто не успели вмешаться. Причем сделано было все подло и цинично. Альянс пошел на переговоры. Как я понял, Кроам был согласен на любые условия, поскольку осознал, что проигрывает. Альянс согласился. А когда эскадра альянса подошла к Кроаму – они это потребовали в качестве условия переговоров, – то тут же открыла огонь. А незаметно подошедший флот атаковал военный флот Кроама. Все закончилось очень быстро. Кроам такого не ожидал. А потом уже силы альянса бросились добивать остальные планеты кроамцев. Сопротивление те уже оказать не могли.

– И никто не возмутился подобному?

– Возмутились. Но видишь ли, дролы и хорги сообразили, что у них самих рыльце в пушку. Ведь ни для кого не секрет, что они поддерживали альянс. И кто в галактике поверит, что этот альянс пошел против воли двух могущественных цивилизаций? Вот они и замяли скандал. Правда, альянс они так и не простили. Насколько я понял, с тех пор ни с одной из цивилизаций альянса ни хорги, ни дролы больше не поддерживают никаких контактов. Наложили запрет на торговлю с ними. Впрочем, как я понял, этот запрет уже не так абсолютен, как раньше. Пройдет еще немного времени, и все вернется на круги своя.

– Но кроамцев больше уже не будет.

– Ну, если наши неизвестные «друзья» Фильхифа не обманули, то раса кроамцев погибла не полностью.

– А вот это можно узнать, только выбравшись за предел. Так что ты постарайся.

– Я и стараюсь. Только не надо меня отвлекать. Кстати, я тут советовался с биокомпами древних рас. Они говорят, что я на правильном пути. И еще удивляются, почему дролы не снимут предел. Спрашивают, неужели им не жалко своих соотечественников.

– Не понял? – Я удивленно воззрился на Мушкетера. – А разве не эти древние воздвигли этот предел?

– Кир, древних рас много. Предел воздвигли ойлы в качестве урока. А снять, как мне сказали, его очень просто, и сделать это могут только сами дролы. Они просто должны искупить ту вину, из-за которой предел и появился.

– Что значит искупить?

– А я знаю? Так мне сказали. Мол, когда они искупят свою вину, то предел исчезнет.

– Интересно, что древние расы могут потребовать в качестве искупления вины перед ними? Мне даже страшно подумать.

– Вряд ли это что-то запредельное. Ну ладно, мне пора возвращаться к моим расчетам. На беседу с тобой слишком много тратится ресурсов. Извини, но в ближайший день я не смогу с тобой разговаривать. Потерпи уж.

– Постараюсь, – хмыкнул я.

Мушкетер исчез.

Я еще некоторое время сидел в рубке управления. Настроение заметно поднялось. Исчезли все страхи. И как можно в чем-то заподозрить биокомп? Недаром ведь древние расы используют именно их. Вряд ли они глупее всех остальных в галактике.

В коридоре меня встретил Тигар. Он нерешительно посмотрел на меня.

– Ты что тут? – удивился я.

– Тебя жду, – признался он. – Я не хотел, чтобы этот Мушкетер слышал. Понимаешь, я говорил сейчас с генералом…

Ну, вот и этот туда же.

– Он много мне рассказывал о биокомпах. И знаешь, что я думаю? Я думаю, что он не прав.

Вот те раз. Я так удивился этому выводу, что ошарашенно уставился на мальчишку.

– Мне показалось… – Тигар ненадолго замолчал. – Да, мне показалось, что Мушкетер расстроен таким отношением к себе со стороны генерала. Расстроен и очень уязвлен. И даже обижен. Он чувствует, Кир! А раз чувствует, то он не может быть таким, как описывает генерал.

– Тигар, – я старался говорить медленнее, подбирая слова, – мне трудно ответить на твой вопрос. Боюсь, что все дело в том, что каждый вкладывает в голову другого те мысли, которые когда-то посещали его. И чем испорченнее и порочнее человек, тем меньше он доверяет другим, поскольку прекрасно знает себя. А всех остальных такие люди только по себе и мерят.

– Значит, генерал не прав?

– Но с другой стороны, – продолжил я, – очень часто такие люди и правы. Поэтому в каждом конкретном случае ты должен решать только сам. Никто тебе помочь не сможет. Запомни это, Тигар. И порой хорошее мнение о человеке других людей заставляет исправиться самых злостных злодеев. Очень часто люди становятся теми, кого в них видят другие. Порой они сами не понимают этого.

– Ты хочешь сказать, что если генерал будет говорить, что Мушкетер может взбунтоваться…

– А ты представь себя на месте Мушкетера и сам ответь на этот вопрос.

Тигар задумался. Потом покачал головой.

– Я бы сбежал.

– Угу. Но такой человек, как генерал, расценил бы твой побег как бунт.

Тигар задумчиво склонил голову. Молча постоял, а потом зашагал к выходу.

– И не забудь о том, – крикнул я ему вслед, – что Мушкетер еще не совсем взрослый, как бы это глупо ни звучало по отношению к машине. Он еще ищет свое Я. Сравни себя и его, и ты поймешь.

Тигар остановился, а потом кивнул мне, давая понять, что понял. Вскоре он вышел. Я же еще некоторое время смотрел ему вслед. Неужели я в двенадцать лет тоже всегда стремился во всем быть правым? Неужели я был таким же, как Тигар или Мушкетер? Конечно, мне в мои восемнадцать трудно говорить о большом жизненном опыте, но все же… все же… Последние три года моей жизни можно смело засчитывать как год за два, если не за три. Все же я ощущал себя гораздо взрослее своих ровесников на Земле. Впрочем, откуда мне знать, как себя должны вести ровесники на Земле? Ведь в последние четыре года я общался исключительно с людьми значительно старше меня. Это тоже наложило свой отпечаток. Да и мою жизнь за прошедшие четыре года нельзя было назвать скучной.

Однако я сейчас согласился бы отдать все свои сокровища и богатства, все на свете, лишь бы стать самым обычным человеком на Земле.

Усилием воли я прогнал несбыточные мечты и зашагал к себе в каюту. В этот момент мне, как никогда, хотелось побыть одному. И почему-то у меня не было и тени сомнения в том, что Мушкетер найдет выход из этой ловушки.