Полудемон. Счастье короля - Галина Гончарова

Канцлер выходит. Иннис прижимается щекой к руке мужа.

Алекс, ну как ты мог!?

* * *

— Вы вдвоем?

— Марта!

Иннис вскакивает, глядя на некромантку. Марта взмахивает рукой, предлагая присесть.

— Что сказал целитель?

— Его сила тут не действует.

— Понятно. Я надеялась. Но раз нет…

— Ты что‑то знаешь?

— Догадываюсь. Понимаешь, если разорвать связь души и тела… его душа должна быть где‑то рядом, ее еще можно вернуть — до полуночи, в тот же день.

— А…

— Откуда знаю? Мишель половину дворцовой библиотеки в Торрин вывезла. Для сына старалась, ну и я тоже читала.

— А мы — можем?

— Для этого нужно место силы, маг и человек, который искренне любит. И все это у нас есть. Если ты решишься.

— Что я должна буду сделать?

Марта оценила спокойную решимость в голосе девушки. Не делать, нет. Сделать. Она уже согласна на что угодно, она уже приняла решение. А что будет дальше… был бы Алекс! Остальное расплетем!

— Нам надо его перенести вниз. Есть тут такое место… а дальше… я буду направлять обряд. А ты пойдешь за ним. Что там будет, какое — я не знаю. Твое дело вывести его прежде, чем остановится сердце.

— Какое сердце?

— Его? Твое? Там увидишь.

Иннис кивает.

— Куда нести?

Слуг она позвать не предлагает. Она понимает, что в месте силы им делать нечего.

— Давай завернем его в плащ поплотнее. А потайной ход тут есть.

* * *

Змея и алтарь Иннис не пугают, у нее в подземельях немногим лучше. Ну, змеи не ползают, но зато призраки летают. Тут уж неясно, что лучше, что хуже. Змея тебя хоть отчитывать и учить не станет, она молчаливая.

А еще — не до интересного и страшного, когда отваливаются руки и ужасно холодно. Попробуйте‑ка потаскать взрослого мужчину силами двоих женщин?

Тяжко…

Плащ ложится поверх алтаря, на нем раскидывается Алекс в остатках свадебных одежд. Иннис вопросительно смотрит на Марту.

— А дальше?

— Дальше… ложись рядом с ним и бери его за руку.

Иннис повинуется.

Марта достает откуда‑то черную ленту, туго связывает их руки.

— Пока сердце бьется — ты жива. Вы еще сможете выйти на свет. Как только замрет… все. Поняла?

— У меня будет много времени?

— Нет. Но ты его обязательно должна найти.

— А если…

— Если для тебя нет. Говорят, что истинно любящие едины по обе стороны грани. Так что ты окажешься рядом с ним, а там уж… ему будет больно, тошно — или это будет вообще не он, я не знаю, как это происходит. Не так много свидетельств этого обряда. Бери его и тащи в тело.

Иннис кивает.

И вдруг взгляд Марты, только что жесткий и непреклонный, смягчается. В глазах загораются огоньки.

— Сделай это, девочка. Ты сможешь.

Иннис кивает в ответ.

— Я справлюсь. Пусть и не надеется удрать, не отдав супружеский долг.

Марта чуть подталкивает девушку и та ложится на плиту рядом с Алексом.

Марта достает нож, чуть касается губами. А потом решительно надрезает свое запястье.

— Кровью от имеющего силу, кровью от идущего, — лезвие решительно проходится по запястью Иннис — и кровь начинает сбегать по ленте, образуя алую лужицу на белом камне, — Кровью утратившего путь и связь… — запястье Алекса вскрывается некроманткой так же спокойно и решительно… — Я открываю дорогу!

В голове у Иннис начинает шуметь. Черная змея взвивается на дыбы, заслоняет весь мир — и она летит в темноту под торжествующий голос Марты.

— В обмен на мою плату — да исполнится просимое!

Иннис не видит, как некромантка всаживает кинжал себе прямо в сердце — и оседает на пол у них в ногах. Она уже ничего не видит, потому что вокруг нее сомкнулось нечто, вроде жидкого стекла. Или просто очень ледяной воды?

Грань.

* * *

Что такое грань между миром живых и мертвых?

Это серый туман.

Липкий, скользкий, затейливый, хватающий тебя за руки и за ноги, путающий дорогу.

А еще это холод.

Пронизывающий до костей, жестокий, безжалостный… там всегда холодно.

Оттуда уже ушла жизнь, туда еще не пришла смерть, это промежуток между.

Вот там и оказывается Иннис.

Ей страшно, больно, холодно, но на все это просто нет времени. Потому что рядом неровными толчками бьется чье‑то сердце. Глухо, неровно… вот это Иннис и осознает прежде всего.

Я могу найти его — пока сердце бьется.

— Алекс!!!

Крик тонет в густом тумане — и Иннис бросается вперед, просто потому, что вперед ли, назад — тут значения не имеет.

— АЛЕКС!!!

Туман хлещет по лицу, старается запутать, сбить с пути, беззвучно приказывает повернуть назад — Иннис это безразлично.

Вперед и только вперед! И никак иначе!

И когда впереди что‑то вспыхивает — Иннис не верит своим глазам.

Алекс сидит посреди этой серой хмари такой же, как тогда, в пентаграмме. Хвост, клыки, когти, голубые глаза смотрят спокойно и равнодушно, словно бы сквозь нее. И она хватает его за руку.

— Алекс! Пойдем?

Рука выскальзывает из ее пальцев.

— Зачем?

Голос равнодушен и холоден, словно для говорящего что она, что придорожная пыль — все едино.

Иннис даже чуть отшатывается назад. Но потом подается вперед с новой силой.

— Ты нужен дома! Ты нужен мне, Марте, королевству! У тебя сын!

Она говорит правильные слова, но и сама понимает — все это совсем не то. Здесь это не имеет никакого значения.

Пустота.

Пыль.

— Мне это безразлично.

— Алекс!!!

— Я там никому не нужен.

— Ты нужен нас всем! Прошу тебя…

Сердце бьется все реже. И Иннис вдруг пронзает страшная мысль.

А если это не Алекс? Здесь же все не такое…

Единственный способ проверить, пусть дурацкий, но это лучше, чем ничего!

— Как меня зовут!? Кто я для тебя?! Поцелуй меня — и скажи об этом! И я оставлю тебя тут!

Иннис едва не бросается на шею к Алексу. Но мужчина отшатывается, лицо его искажает страх — и вот теперь девушка понимает — обманка!