Сто рентген за удачу - Вадим Филоненко

— Прекратить огонь! — Вперед вышел мой бывший начальник, руководитель Учебного Центра подполковник Подбельский. — Немедленно прекратить огонь. Бедуин, мы знаем, что ты не мутант.

Полчаса спустя я сидел в лазарете на больничной койке, а в соседнем помещении готовились к операции два хирурга — собирались извлекать пулю и латать мне ключицу. Вообще-то коновалы хотели уложить меня на операционный стол сразу, но я выпросил у них небольшую паузу, чтобы переговорить с Доком. Марек, естественно, вертелся рядом и вставлял свои комментарии в разговор.

— Ты не мутант, Бедуин, — повторил ошарашивающую новость Зинчук.

— Это как? А кто же?

— Есть такое понятие… — завел свою шарманку профессор.

— Док, давай без научной пурги, — поспешно остановил его Марек.

Зинчук слегка сбился и недоуменно посмотрел на молдаванина:

— Без пурги? А при чем здесь пурга?

— Ну, без бодяги, — пояснил Марек.

— Бодя?.. Как ты сказал? — переспросил Зинчук. В его глазах плясали чертики.

— Док! — не выдержал я. — Ты потом научишь молдаванина литературному русскому языку, а сейчас…

— Ну, ладно-ладно… Короче, ты экстрасенс… — Иван Аркадьевич несколько мгновений наслаждался моей перекошенной физиономией и только потом соизволил пояснить: — Видишь ли, мутанты имеют генетические изменения в организме — на уровне ДНК. Объясню на примере. У всех живых организмов на нашей Земле спираль ДНК состоит из одной или двух цепочек. У человека их две. А вот у изгоев таких цепочек три или даже четыре. Понимаешь?

Я неопределенно кивнул. Марек с откровенной скукой пялился в окно.

— Экспресс-анализ выявляет мутации почти безошибочно по наличию этих дополнительных цепочек ДНК, — продолжал Зинчук. — Так вот: у тебя таких отклонений нет.

— Я, конечно, очень рад за него, — встрял Марек, — но тогда откуда взялись все его способности?

— Постараюсь объяснить, хотя… — Зинчук насмешливо посмотрел на Марека. — Чтобы вы оба поняли, мне придется немного нагнать научной метели…

— Пурги, Док. — Марек весело блеснул глазами. — Правильно говорить «пурги».

— Хорош прикалываться! — потерял терпение я. — Док, пожалуйста, объясни в двух словах и попроще…

— Постараюсь… Хотя такого дремучего невежества… — Зинчук выразительно посмотрел на Марека, — я давно не встречал.

— Зато я стреляю хорошо, — не моргнув глазом, парировал Марек.

— Если не угомонишься, выставлю вон, — мрачно пообещал я молдаванину.

Марек сделал вид, что обиделся, но замолчал.

— Итак, — начал лекцию Зинчук, — как вы знаете… хотя вы-то как раз и не знаете… человеческий мозг до конца не изучен. Известно лишь, что у среднестатистического человека его потенциал задействован всего на десять процентов. Какие возможности скрываются в оставшихся девяноста, даже страшно себе представить. Вероятно, каждый из нас мог бы двигать предметы силой мысли или быть телепатом, если бы только сумел пользоваться своим мозгом более активно. Впрочем, у некоторых людей, так называемых экстрасенсов, целителей, предсказателей, работают от одного до трех дополнительных процентов мозга. Они «включаются» либо от рождения, либо от какого-либо внешнего воздействия, например удара молнии, травмы или болезни… Так и у тебя, Бедуин, явно была предрасположенность к чему-то подобному. Наверняка тебе и раньше случалось предвидеть ближайшее будущее или «чувствовать» окружающих людей.

— Точно, — признался я. — У меня всегда была хорошо развита интуиция.

— Вот видишь. Способности просто дремали до поры до времени, но когда ты сопротивлялся ка-облучению на «Октябренке», включились резервные силы организма, и паранормальные способности в том числе. Кстати, подобное могло произойти не только в АТРИ, но и на Большой земле…

— …Если бы ему хорошенько приложили по башке, да? Или от души шандарахнуло молнией? Я правильно фишку просек? — уточнил Марек.

Зинчук сделал вредное лицо и собирался ответить ему, но я поспешил вмешаться:

— Но как ты догадался, Док?

— Во-первых, по анализу ДНК. Помнишь, я проводил тесты и у тебя, и у настоящих мутантов из клана изгоев? Уже тогда у меня появились первые сомнения на твой счет. Поэтому, как только мы оказались на Стрелке, я покопался в компьютере Разенкова, нашел весь материал, который он собрал по тебе — исследования твоего мозга и прочего, проследил динамику развития процесса и сделал единственный бесспорный вывод: ты человек.

— А почему, интересно, сам Разенков не мог сделать такой вывод? — уточнил я. — Мне кажется, он искренне считал меня мутантом.

— Похоже, да, — согласился Зинчук. — Разенкову по роду деятельности приходилось больше исследовать мутантов, чем людей. Поэтому ему и в голову не пришло, что управлять зомби может не только шептун, но и человек с сильными паранормальными способностями. А я, напротив, долгое время работал с обычными людьми — псиониками и знаю, на что они способны.

— Мне повезло, — искренне признался я.

— Еще как, — поддакнул Марек.

— А как вам удалось так быстро убедить всех, что я не мутант?

— Подбельский помог. — Зинчук искоса взглянул на меня. — Мы встретились с ним в лаборатории Разенкова. Когда я туда пришел, он сидел за компьютером, изучал твой файл… Ты знаешь, мне кажется, он и на Стрелку-то прилетел для того, чтобы разобраться в твоем деле.

У меня на душе потеплело — всегда знал, что Подбельский мужик что надо.

— Большое ему спасибо, — с чувством сказал я.

— И нам, — вставил Марек.

— И вам, — согласился я.