Хранительница его сокровищ - Салма Кальк

— Да что вы знаете о магии и обо мне!

— О магии — немного. О вас — ничего, вы же не представились. Я, конечно, догадываюсь, что вы владелица того сада, в котором мы вчера гуляли, и я теперь понимаю, почему Фалько не спросил у вас разрешения осмотреть беседку. Вы же дикая, и договориться с вами затруднительно.

— А мне с вами не о чем договариваться! Я вхожу в Совет Четырех, а вы — приблуда какая-то! Ни манер, ни одежды, ни драгоценностей! — и косится на приметное жемчужное колье в три нитки, которое Лизавета вчера как сняла, так и оставила на столе, и не успела ещё прибрать.

— О да, вы в том совете, как пятая нога у собаки. Почему-то их там и без вас четверо.

— И надо же настолько не иметь стыда — носить свадебный подарок мужа и обниматься с чужим мужчиной!

— Носить — что? — до Лизаветы не дошло.

Или она опять чего-то не знает.

— Вот это, — Катарина потрогала жемчужины кончиком пальца. — Вам же их явно муж на свадьбу подарил!

Ой, как всё интересно! Лизавета, не удержалась от смеха.

— Ваши выводы прекрасны, но не имеют никакого отношения к действительности. И, к слову, пока я была замужем, то на чужих мужиков головой не вертела. А про вас в городе неприличные анекдоты рассказывают, вот. И жалеют вашего покойного супруга, — Лизавете остро захотелось показать нахалке язык.

А пару историй она в новогоднюю ночь действительно краем уха слышала.

— Я первая дама этого города, ясно вам? И Фалько мой! И сейчас он никуда с вами не поедет!

— Он, полагаю, сам решит, куда ему ехать. А вы можете быть кем угодно, мне решительно всё равно. Опять же, откуда вам знать, а вдруг я дома Шемаханская царица и повелительница всея известной вселенной? Ступайте, короче, уважаемая госпожа Катарина, и скатертью вам дорога, — Лизавета поднялась и выжидающе застыла.

Хотелось уточнить, в каком направлении Катарине следует пойти, но Лизавета подумала и сдержалась.

Катарина вскочила с кресла и бросила в её сторону какой-то сложный жест. Пламя холодного синего цвета вырвалось из кончиков пальцев… обтекло Лизавету, как будто на ней стояла какая-то крутая защита, и ушло в пол.

Дверь отворилась — то-то Лизавета чувствовала, что она прикрыта неплотно и за ней кто-то есть. Вошёл Раньеро.

— Катарина, голубка моя, — издевательски произнёс он. — Ступайте домой. И не приходите больше ко мне без приглашения.

Да-да, флаг вам, госпожа, в руки, барабан на шею и ёжика в трусы.

Та свирепо зыркнула на него — и выскочила из комнаты, только каблучки по коридору застучали. А Лизавета сделала ей в спину неприличный жест. Тьфу, вот не было печали!

— Спасибо, господин Раньеро, — только и успела она сказать.

В комнату повалил народ. Тилечка схватила её за руки и начала рассказывать, что она, Лизавета, была великолепна, и вот бы тоже так научиться. Поминаемый Фалько внимательно осмотрел Лизавету и покачал головой. Мальчишки просто взирали с восхищением. Интересно, они там все подслушивали под дверью, или случайно мимо шли?

— У вас неплохая защита, госпожа Элизабетта, — отметил Раньеро.

— Так вышло, — пожала плечами Лизавета.

Потому что она сама не поняла, откуда что взялось.

— Вы собрались в дорогу? — он осмотрел комнату и остатки вещей.

— Не совсем. Неуважаемая мною дама не дала нам с Тилечкой закончить.

— Хорошо, заканчивайте, и я жду вас с Аттилией за столом, — он коротко поклонился и вышел.

— Знаете, он подарил мне вот такую штуку, — зашептала Тилечка и показала огранённый кусок какого-то минерала, переливавшийся на свету всеми цветами радуги. — И сказал, что это для облегчения концентрации при сложных магических воздействиях. И попросил не держать на него зла. Я спросила у господина Фалько, стоит ли мне эту штуку брать, он посмотрел, посмеялся и сказал, что если я хочу — то можно взять, вот, что она мне будет полезна. Я-то думала, что господин Раньеро на меня в обиде!

— Вот и хорошо, что это не так, — улыбнулась Лизавета. — Пошли уже завтракать, а то есть шанс, что нас выгонят отсюда голодными. Если мы тут провозимся ещё хотя бы полчаса, так и получится.