Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

Я встречаю его взгляд, затем вздыхаю. Ему нужно больше, и мне нужно, чтобы он мне доверял. «Правда? Эта мысль мелькала у меня в первый день. Я не был уверена, что ты вообще сможешь справиться с тем, чтобы знать о Собирателях». Те, как я вскоре обнаружил, в Дуате считаются не более чем мифом. «Но есть черты, которые я не хочу переступать. Возможно, я смог бы оправдать это перед собой. Возможно. Но в этом-то и суть. Мне пришлось бы оправдывать это перед собой».

Прежде чем он успевает ответить, у ворот появляется тень, и Надзиратель в чёрном одеянии стоит по ту сторону. Не смотрит на нас — она явно под контролем, и если кто-то заметил это, последнее, что нам нужно, — чтобы она видела наши лица. Но готова подчиняться.

Я отдаю ей команду, и она одним резким рывком снимает ворота с петель. Как и Собиратели, Надзиратели, судя по всему, способны к самонаполнению ради силы, словно находятся в Ресе. Напрямую связаны с Ка, как я предполагаю. Я сам пробовал несколько раз за последние месяцы — с тем же успехом.

«Пойдём», — говорит Ахмосе, двигаясь к открытому проходу.

«Подожди». Я сосредотачиваюсь. Готовлюсь к дезориентирующей тошноте от взгляда глазами Надзирателя, затем сразу отправляю её вперёд. Она мчится вдоль канала, следуя за моим ощущением амулета; её наполнение позволяет ей игнорировать ядовитые туманы, как это делаем мы с Ахмосе. Я смутно слышу, как Ахмосе что-то недовольно бормочет мне в ухо, но что бы он ни говорил — я не обращаю внимания. Всё своё внимание я держу на том, чтобы настичь Нетикрет.

Это не занимает много времени. Проход, ведущий в направлении амулета, очевиден; я провожу Надзирателя через него и вскоре нахожу выход обратно в знакомые, хорошо освещённые треугольные туннели. Я не знаю точно, где нахожусь, но это неважно; я следую за ощущением медальона хепри Нетикрет ещё минуту, пока наконец не поворачиваю за угол и не замечаю впереди две фигуры.

Я замедляюсь и приказываю Надзирателю окликнуть её. «Нетикрет!»

Высокая, изящная женщина резко оборачивается. Рука тянется к поясу, пока она немедленно бросает взгляд на девочку, которая молча качает головой и что-то шепчет, не выражая никаких эмоций. Нетикрет медленно поворачивается обратно. Наблюдает за моим приближением. «С кем я говорю?» Поразительно собрана, учитывая обстоятельства.

«Со своим добрым другом Сиамуном. Тем, кого ты весьма невежливо оставила под замком несколько минут назад». Я беру игривый, укоризненный тон. Демонстрирую контроль, хотя сам удивлена Она знала, что это не Надзиратель. «Ты так и не дала мне возможности договориться».

Смесь расслабления, дополнительного напряжения и возбуждения от Нетикрет. Она поправляет одно из колец на пальцах, изучая меня. «Это очень опасно, Сиамун», — говорит она наконец. «Если Ка поймёт, что один из его Надзирателей куда-то отлучился, он увидит моё лицо». По-прежнему совершенно спокойна.

«Ты не оставила мне особого выбора».

«Правда». Её ястребиные карие глаза жадно изучают меня. «Ты управляешь этим юнктием напрямую?»

«Да».

«Как?»

Я понимаю в этот момент, что она у меня в руках. Учитывая её занятие, её потребность в тайне и ту огромную пользу, которую дала бы ей эта моя способность… она сразу видит её силу.

«Я бы предпочел обсудить это лично, если вы не против. Мы можем прийти к вам», — добавляю я весело.

На этот раз она издаёт кашляющий смешок — наполовину сожаление, наполовину восхищение. Снова бросает взгляд на маленькую девочку рядом с собой, чьи косички качаются, когда та качает головой на какой-то невысказанный вопрос. «Вы правы. Пожалуй, я поторопилась. Личная встреча необходима. Но сначала нам нужно сделать обстоятельства немного более безопасными». Она улыбается мне. Делает шаг вперёд. «Я буду ждать тебя здесь, Сиамун».

Прежде чем я успеваю приказать юнктию отреагировать, её клинок молнией взлетает вверх.

OceanofPDF.com

XXXIII

Я, ЧЬЁ ИМЯ БЫЛО БЕЛЛИ, ПОКОЮСЬ ЗДЕСЬ. ДИТЯ, ЛЮБИВШЕЕ УЧЁБУ* и соперничество, преуспевавшее в том и другом. Унесённое насилием врагов моей возлюбленной Катенской Республики. Проконсул Воленис воздвиг этот памятник своей горячо любимой дочери*.

Поля мёртвых простираются вокруг меня. Тихие и недвижимые в прохладное летнее утро, нависающий склон горы Некрополя с его склепами — по левую руку. Вечные Огни потрескивают вдали, пока я снова читаю слова на надгробии высотой в шесть футов. Задерживаю взгляд на знакомом лице, искусно вырезанном с помощью Воли внизу, — почти живые локоны обрамляют его. Белли смотрит на меня с гордостью.

— Думал, что найду тебя здесь.

Я не оборачиваюсь на тихий голос Эмиссы за спиной. — Я пропустил их похороны.

— Ты был без сознания. Почти мёртв.

Я киваю. Мы оба знаем почему.

Снова тишина. Краем зрения я вижу другие надгробия. Такие же безупречные. Покрытые именами и историями, которые я знаю слишком хорошо.

Семнадцать человек. Похороненных вместе в почётном месте.

И это лишь те, чьи семьи не имеют мавзолеев.

— Она бы так разозлилась, узнав, что ты всё равно оказался в Управлении.

Я тихо смеюсь. — Она бы сказала, что я сделал это, чтобы избежать соперничества. — Я по сей день чувствую лёгкую вину за то, что использовал её таким образом. Её желание убрать меня как соперника за пределами Академии — не говоря уже о выгоде в виде расположения, которую её отец получил бы в Ситресе, где он номинально относится к Военному ведомству, но в значительной мере зависит от благосклонности Управления, — было слишком легко использовать. — Ты знаешь, я видел её. Когда я проходил Лабиринт во время Юдициума. — Я поднимаюсь на ноги, наконец поворачиваю взгляд к Эмиссе. — Это был не Ангвис.

Она тоже смотрит на вырезанное лицо Белли. Собранная, но я слишком хорошо её знаю, умею читать в её глазах.

Горе и вина — совсем близко у поверхности.

— Пойдём, — говорит она наконец, с трудом отрывая взгляд. — У нас немного времени.

Мы одни на солнце, гравий хрустит под нашими медленными шагами. — Зачем мы здесь, Эмисса? — Прошло почти два месяца после Распределения. Я написал ей сразу же, как всё закончилось, дав знать, что готов.

Она ответила тремя словами. Фестиваль Джована. И стилус, наполненный Волей, который лежал неподвижно на чистой вощёной табличке несколько недель — пока несколько дней назад что-то не изменилось. Пока напряжение в городе было на грани взрыва,