Ад уже здесь - Сурен Цормудян

И амбал открыл огонь по толпе. Да. Стало совсем жарко. Надо выбираться из метро, из Москвы… Надо в Якутию. К отцу…

Как давно это было. Лет семнадцать уже прошло? Или больше?…

* * *

Титос сел на пол и медленно притянул к себе автомат. Черт подери, он чувствовал, что этот мутант имеет какое-то отношение к тому монстру в метро. Но нет, это не он. Однако, похоже, что у них одна кровь. Они родственники. Черт подери, этот мир продолжал оставаться тесным даже после вымирания десятков видов животных и гибели нескольких миллиардов человек. Как же тесен мир… черт подери…

На улице была слышна интенсивная перестрелка. Характерные пересвистывания говорили о том, что на их базу пришли вольники. Чертовы вольники. Они еще хуже гвардейцев Старшины… Но хуже другое. Мутант где-то совсем рядом. Он уже где-то за стеной. Он чувствует его… Титос стал водить стволом оружия, пытаясь понять, где этот родственник амбала. Раздалась глухая автоматная очередь и прошившие деревянную стену пули попали ему в бедро, правую руку и плечо. Титос распластался на полу, выронив оружие и морщась от боли. Раздался удар в стену, и из нее показалось лезвие большого пожарного топора. Еще удар. Лезвие показалось в другом месте. Мутант бил по стене и наконец, вынес целый кусок. Титос немного пришел в себя и попытался дотянуться уцелевшей рукой до своего автомата, но на него уже смотрел ствол оружия вошедшего в комнату молодого человека. Тот сжимал в левой руке АК-74, а в правой тот самый топор.

— Я слышал твои мысли, ублюдок, — произнес ухмыляющийся Васнецов. — Большой тебе привет от моего дяди Володи.

— Погоди, — вздохнул Титос, — Нажать на курок ты всегда успеешь. Выслушай сначала.

— На меня твои штучки не действуют.

— Я знаю. Я и не пытаюсь. Просто хочу спросить тебя, за что ты борешься… Мир спасти? Ну ладно… допустим… а что дальше? Ты спасешь мир и бросишь его на произвол судьбы и поругание черни? Как всегда? Ты не задумывался над тем, что имеешь уникальную возможность взять ответственность за весь этот мир на себя? Подумай… Мы с тобой… существа новой формации. Рывок в эволюции! В наших головах великое чудо природы — человеческий мозг. Мозг со всеми его скрытыми резервами. Те, другие, они лишь мясо. И мозг их работает на десять процентов от задуманного природой. Но природа ничего не делает зря! Она предвидела, что придут лихие времена и мир должны унаследовать сверхлюди с неограниченными возможностями разума! Сверхлюди! Ты! Я! Потенциал нашего мозга работает в полную силу! Те, глупые, алчные, погрязшие в страстях и невежестве, мир не удержали. И что они заслужили? Спасение? Пусть так. Но спасем их мы. Сверхлюди! И будем повелевать миром! Мы будем наставлять неразумных! Учить их! Владычествовать над ними! Мы это заслужили! Это ведь началась наша эпоха! Мы с тобой можем править миром!

— Значит глупые, алчные и погрязшие в страстях? А ты? Предатель! Террорист! Кого ты обвиняешь?

— Я… Я не знал что это за бомбы, пойми. Меня обманули. Вот такие вот сволочи обманули.

— Да какая разница? Ты знал, что это бомбы. Пусть ты думал, что это простые бомбы. Но бомбы. Ты минировал метро, в котором постоянно проносились составы полные людей. Твоих соотечественников. Ты предал свою страну.

— Послушай… послушай, как тебя зовут…

Мутант вызывающе ухмыльнулся.

— Блаженный Николай Николаевич Васнецов.

— Блин… — Титос поморщился от боли в ранах, — А как-нибудь попроще и покороче?

Васнецов помрачнел и задумался. Затем сказал:

— Людоед.

— Слушай… Людоед… Страну, говоришь, предал? А что мне эта страна? А? Ты молодой, не помнишь ничерта. Вот отец мой. Служить начинал еще в западной группе… в Германии… была такая страна… а потом его со всей этой армией собственные правители заставили бежать оттуда… вывод войск это называлось… ни квартиры, ни денег ничего… в казарме жил. С солдатней. И семья его. В грязной вонючей казарме. Эта страна сказала солдатне, что их в армии унижают. Что у них, оказывается, есть права какие-то. И они стали посылать офицеров нахрен. Бардак… А страна требовала от офицеров, чтоб они солдатню в узде держали. Чтоб какая-то дисциплина была… ну не издевательство это? А потом этих бездомных и бесправных нищих вояк с их тупым долгом перед паршивой родиной кинула на войну. Вот ночью он вагоны с водкой разгружал, чтоб хоть как-то семью прокормить… Чтоб сыну в школу новых учебников купить, потому что в старых все оказывается не правильно… с ночи… значит… разгружал вагоны, а утром на войну. На технике, у которой поразваровывали рации и оптику… С нихрена не умеющими, не желающими делать солдатами… Без медикаментов. С черствым хлебом и замасленными банками тушенки. С устаревшими автоматами. Эта родина отправила их умирать, воюя с теми, кому она исправно втихаря продавала оружие, боеприпасы, и позиции собственных войск. И все так в этой стране. Потому что народ такой. Стадо баранов. Кого я предал? Если до того предали всех нас?

— Ты попутал, Титос. Ты попутал режим и родину. Попутал злобу и совесть. Честь и мерзость. Попутал шлюху с подворотни с родной матерью. И вот такие предавали и продавали позиции. Такие продавали рации и оптику. Такие кидали народ и делали из него быдло и стадо баранов. Такие как ты, у которых нет ничего кроме собственной шкуры. Но хочется больше. Хочется все. Так вот такие скоты вроде тебя и виноваты во всем. Потому что ты, титорас.

— Глупец… какой же ты глупец… ты еще просто очень молод. Максимализм юношеский… ты не прав кругом… Послушай…

— Наслушался уже, — отрезал Николай. — И вообще, веришь-нет, мне насрать на все твои доводы. Из-за тебя погиб мой друг. Вот и все…

И Васнецов занес топор.

* * *

— Короче получатся порядка четырехсот пленных. Что с такой оравой делать, ума не приложу. — Комиссар перилистнул страницу блокнота.

— Не вздумай, — Старшина нахмурился. — Я тебя предупреждаю. — Рука у него была перебинтованная. Во время боя Старшина получил легкое ранение.

— Да я и не думал ничего такого… Слушай, вот на кой черт ты полез на передовую?

— Потому что я Старшина, а не профессор социологии. — Резко ответил лидер Новой республики. — С пленными надо работать тщательно и обстоятельно. Заблудших много. Да и правила обращения с пленными никто не отменял.

— Но если бы это были солдаты иностранной армии. А это ведь предатели.

— Я тебе еще раз повторяю! — Старшина повысил голос. — Что там с вертолетом? Кто-то бежать пытался?

— Да. Пассажирский Ми-8. Его сбили, и он в реку упал.

— Титос был там?

— Не знаю. Вертолет затонул, а сейчас река опять льдом покрывается. Мороз сильный. Течение чуть ослабло и сразу прихватило.

В кабинет ввалились Яхонтов и Сквернослов. Они устало опустились на стулья.

— Ну что? — Старшина взглянул на них. — Догнали его?

— Догонишь тут, — вздохнул Варяг. — Сейчас сам все расскажет.