Дневная битва - Питер Бретт

Маска Аманвах не дрогнула, но Рожеру хватило паузы перед ответом, чтобы понять: он задел ее за живое.

– Но ты подстрекаешь людей бежать от нас, хотя мы не планируем наступления! Советуешь собрать вещи и отправиться в город в большом оазисе или в вашу Лощину, чтобы укрепить против нас ваше племя.

Рожер снова вскипел:

– А ты откуда знаешь? Шпионишь за мной?

– Алагай хора ведают многое, сын Джессума, – парировала Аманвах.

– Создатель, я сыт по горло твоими загадочными ответами и крутыми костями! – ощерился Рожер. – Кости демонов важнее тебе, чем людские жизни!

Аманвах снова помедлила, сохранила спокойствие.

– Наверно, муж, мы не удержим тебя от богохульства в Лощине, но деревень на пути не осталось. И даже в Лощине мы с Сиквах не станем ни петь твою нечестивую песню, ни слушать ее.

Рожер пожал плечами:

– Я и не просил. Но я участвовал в битве за Лесорубову Лощину жена. Я пережил ее и хорошо помню. Я не собираюсь прикидываться, будто ее не было, только потому, что это вредит делу твоего отца. Если он и впрямь Избавитель, ему все равно. А если нет…

– Он Избавитель, – прошипела Аманвах.

– Тогда и волноваться не о чем? – улыбнулся Рожер.

– Мой отец избран Эверамом, но Най сильна. Он может проиграть, если ему изменит народ.

Рожер снова пожал плечами:

– Это не его народ – по крайней мере, пока. Если он хочет сделать его своим, пусть заслужит. Когда начнется Шарак Ка, я сражусь с демонами. А за кого – еще вопрос.

Аманвах фыркнула:

– Ты кто угодно, сын Джессума, но только не боец.

Ожидаемая пощечина, но маска жонглера вмиг слетела. Рожер встал, и на лице его отразилась такая злость, что вздрогнула даже Аманвах.

– Как муж, приказываю тебе идти со мной, – произнес он, взял смычок и скрипку и повернулся к выходу.

Энкидо плавно шагнул наперерез.

Рожер подступил вплотную и запрокинул голову, чтобы взглянуть в мертвые глаза евнуха.

– Жена, убери с дороги своего мерина.

Он засек понимание, хотя оно мигом сгинуло.

– Котик, ты же не понимаешь по-нашему! Ах ты, сволочь, ах ты, бугаина-кастрат! Ты разбираешь каждое слово. Так убей меня или посторонись!

На лице евнуха впервые мелькнули чувства – кипучая ярость, способная посоперничать с той, что горела в глазах Каваля, когда он бросился на Рожера. Но Рожеру было уже все едино, и он ответил взглядом под стать.

– Энкидо, отойди, – приказала Аманвах.

Евнух оторопел, но подчинился. Рожер распахнул дверь и выскочил в коридор так стремительно, что Гаред подпрыгнул.

Он затопотал по лестнице, Аманвах и Сиквах последовали за ним.

– Куда тебя понесло? – окликнула его Аманвах, но он не потрудился ответить.

Пивная почти опустела, и только у стойки осталась кучка селян. Они удивленно взглянули на Рожера и вытаращились на красийских женщин в цветных шелках.

– Муж! – воскликнула Сиквах. – Мы не одеты!

Рожер проигнорировал ее, пересек помещение и убрал с входной двери брус.

– Эй, что ты делаешь, забери тебя Недра? – крикнул Сим, но Рожер не обратил внимания.

Он шагнул за порог.

Гостиница стояла на краю мощеной площади, как принято в большинстве тесийских городов. Многие здания окрест соединялись мечеными галереями, чтобы народ мог попасть в гостиницу с наступлением темноты, но собственно площадь была чересчур велика, чтобы пометить ее надежно. Восстать демонам не позволяли булыжники, но воздушная нечисть присмотрела это место и пикировала на все, что двигалось. Другие случайно забредали с дороги.

Снаружи стояли Каваль и два шарума в доспехах и вооруженные до зубов.

– Прочь с дороги!

Рожер повел себя так, будто не сомневался в их повиновении, и шарумы отступили, а он вышел на площадь и на другой ее стороне различил пару мелких лесных демонов – они проверяли метки на зданиях, выискивали лазейку. От шума застыли и стали похожи на безобидные кривые деревья.

Рожер услышал судорожный вздох воинов, когда на пороге появились его жены, и улыбнулся: шарумы отвернулись. В женах текла кровь Избавителя, и они замужние женщины. Взглянуть на них с похотью – все равно что попросить выколоть себе глаза.

Рожер не надел меченый плащ, и лесняги засекли его, когда он вышел за метки и медленно зашагал вперед. Рожер не обратил на них особого внимания, даже не взялся за скрипку. Ночную тьму прорезал крик воздушного демона.

Аманвах и Сиквах не двинулись дальше оградки.

– Довольно глупостей! – рявкнула Аманвах. – Вернись!

Рожер покачал головой:

– Не тебе мною командовать, дживах. Иди сюда.

– Эведжах запрещает женщинам выходить в открытую ночь!

– И появляться без покрывал и в шелках перед чужими мужчинами! – крикнула Сиквах. – За это Дамаджах побила бы камнями!

Рожер оглянулся и увидел, что она вся скукожилась, пытаясь прикрыться.

Демоны успели приблизиться. Они топтались на месте, напрягали мышцы и готовились к прыжку. Без тени страха Рожер наконец поворотился к ним и поднял смычок, зажатый в увечной кисти.

Демоны способны только на примитивные эмоции. Управлять их чувствами – значит приобрести над ними власть. Сию секунду все их внимание сосредоточилось на нем. Рожер уловил это чувство и усилил его концентрацию музыкой.

«Вот он я! – сообщил. – Смотрите сюда!»

Затем он прекратил играть и быстро сделал два шага в сторону. Демоны затрясли головами, ошеломленные его исчезновением, и Рожер заиграл снова, усиливая и это чувство.

«Куда он делся? Не вижу его нигде!» – передал он демонам. Те заполошно озирались, но, даже когда скользнули по нему взглядом, не сумели переключиться с досады. Рожер осторожно обогнул их, сохраняя на лице беззаботную маску жонглера.

– Я мог бы сказать, что Эведжах велит вам и мужа слушаться, – бросил он женам, – но там, куда мы едем, Эведжаха не было и в помине. Женщины-жонглеры носят яркое, а вы находитесь в краю землепашцев. Инэвере придется забить камнями всех женщин за границей Дара Эверама.

За оградкой крыльца собиралась толпа. Там были и Гаред с оружием наготове, и Лиша с Уондой, последняя держала меченый лук, и компания селян, и трое шарумов. Женщины заколебались, но вот Аманвах шумно выдохнула, выпрямилась во весь рост и устремилась к Рожеру. Сиквах последовала по пятам.

– Дама’тинг, нет! – вскричал Каваль.

– Молчать! – огрызнулась Аманвах. – Вот к чему привело твое безрассудство!

Гаред и воины потянулись за ними на площадь – включая Энкидо, теперь он вооружился копьем и щитом.