Чудеса в решете - Владимир Сухинин

В задумчивости он подошел к кузнице. По дороге за ним увязался Патрон. Покрутился для приличия и удрал. Антон насмешливо проводил земного пса мыслью: «Предатель», – и тут же забыл о нем.

Торвала он нашел в кузнице. Шер вместе с Эрзаем рассматривали наконечники для стрел.

– Что обсуждаете? – подойдя ближе, спросил Антон.

– Да вот, наконечники у нас литые из бронзы, – неохотно ответил Эрзай. – Они, конечно, неплохие, но стальные лучше… вот я и говорю, надо еще стальные наделать.

– А стальные наконечники стальную кирасу пробьют? – спросил Антон. Эрзай отрицательно покачал головой. Выпущенные из луков стражи нет…

– Тогда о чем речь? – спокойно пожал плечами Антон, показывая, что проблема ясна. – Делаем, что дешевле и из чего можно наделать больше. А больше наделать можно бронзовых.

Шер засмеялся.

– А я что тебе говорил, друг степей? Стальные ковать – нужна хорошая сталь, и на это уходит много времени. Покупать их невыгодно, дорого дерут. А брать железные глупо. А медь у нас своя, и олово дешево стоит. Ее из империи привозят в огромном количестве. Кроме того, я в бронзу добавляю присадки укрепляющие, и бронза становится крепкая, почти как сталь, только тяжелее, но для наконечников копий и стрел это самое то, что нужно.

Эрзай махнул на него рукой.

– Тебе бы побыстрей и побольше… А стальные все равно лучше. – Он положил на скамью наконечник и, сердитый, ушел.

– Чего это он? – спросил Торвала Антон. – Сердитый какой-то.

Шер повалился на скамью, на которой сидел, и затрясся в беззвучном смехе. Так, лежа, и ответил:

– Жена, которую вы ему, сиятельный сэр, сосватали, не дает.

– В смысле? – переспросил Антон. – Чего не дает?

– То самое и не дает. Говорит: «Я молодая, а одеваюсь, как старуха». Требует шелковый платок и новые шальвары… Краску для волос и еще чего-то по мелочи. А у него денег-то нет. Я так понял, он вам еще должен до самой смерти остался.

Антон сел на скамью и скинул ноги Торвала.

– А ничего смешного, Торвал? Мужику, действительно, стыдно перед женой. Он работает, за одним столом с лордом сидит, а денег нет. Надо ему помочь… да и тебе жену найти. Хватит грязными руками в рот лазить.

– Какую жену? – шер перестал смеяться, сел. И ошеломленно вытаращился на Антона.

– Да любую. Тебе кто больше нравится, пустынницы или имперки?

– Зачем они мне? Не надо мне жены. Мне и так хорошо. Тем более человечу. Что я с ней делать буду?

– То же, что и Эрзай… или у вас этого органа нет?

– Все у нас есть! Только не надо мне никакой жены, не хочу…

– А если шерку найдем молодую?..

– Тем более… Кто я? Да никто! И имя мне никак. Я опозориться перед шеркой не хочу.

– А если мы ее из рабства выкупим? Она тоже будет никто и никак, – ответил Антон.

– Все равно не хочу! – насупился Торвал.

– Ну, не хочешь, и не надо… – спокойно отозвался Антон. – Я прямо сейчас делать это не заставляю.

Торвал, было успокоившийся, после последних слов Антона вздрогнул. Тот же махнул рукой.

– Я о другом пришел поговорить. Посмотри, что у меня есть, – и протянул шеру мешочек с золотом. Торвал высыпал крупицы желтого металла на широкую шершавую ладонь и удивленно пробурчал:

– Золото!.. Надо же! Откуда?

– Вождь горцев отдала десять мешочков за десять комплектов ясеневой брони.

Торвал, не скрывая удивления, покачал головой.

– Вот странный ты человек, Антей. Вроде глупости делаешь, а золото само к тебе к рукам прилипает. Это ж надо, деревянные доспехи за золотой песок продал!

– Это какие я глупости делаю? – обиделся Антон.

– Ха! Какие? Да хотя бы взять те же самые деревянные доспехи. Кто прослышит, на смех поднимет. А у тебя получилось. Да еще продавать начал. Но секрет держи в тайне. На таких доспехах можно озолотиться не хуже, чем на филиссе. Погонишь бревна, захвати десяток комплектов с собой, я степнякам продам. Тут продавать не надо…

– А ты со мной решил на сплав идти? – удивился Антон.

– А как же! – в свою очередь удивился Торвал. – Эрзаю там появляться нельзя, он… – шер замолк словно проглотил слова. – В общем, неважно, почему нельзя. А тебя охранять надо. Сильтак в замке останется, будет его оборонять. Так что мне и ехать. Еще и Аристофана возьмем…

– Кстати, а где он пропадает? – спросил Антон. Я его почти не вижу.

– Сейчас в горной деревне, учит детвору грамоте. А обычно вместе с аптекарем по горам лазит. Нашли они, понимаешь, общий язык.

– Да, аптекарь, – вспомнил Антон, – я и забыл о нем. – Антон задумчиво уставился на лежащий наконечник стрелы. – В замке его не вижу, думал, убежал.

– Да кто же от счастья своего бежит? – удивился Торвал. – Ему тут раздолье…

– А что крестьяне говорят про грека?

– Про Аристофана? – усмехнулся шер. – Недовольны они. Мешает он им. Детишки к работе приставлены, а он их забирает и счету учит.

«Оно вроде и правильно, – подумал Антон. – Детей учить грамоте полезно». Но грек делает это на свой страх и риск. А это нужно как-то узаконить и навести порядок. Детвора по весне, лету, и даже осени родителям помогает. Сорняки выпалывают, сено в стожки собирают, скот пасут, а он со своим учением лезет. Настырный. Еще прибьют невзначай, чтобы не мешал. А потом скажут, что так и было. Шел, споткнулся, упал и умер. Надо определить учебу по зиме. Собрать детишек в одном месте. Школу построить… «Эх! Сколько дел! Сколько дел! А когда успеть?» – вздохнул Антон.

– Ты чего так тяжело вздыхаешь? – спросил насторожившийся Торвал.

– Да вот, дел много, а все успеть не получается.

– А ты выдели главные и начни с них, – посоветовал Торвал.

– А какие главные?

– А это смотря что ты хочешь сделать? – в ответ спросил шер.

– А давай я тебе список дам, Торвал, – обрадовался Антон. – А ты выделишь главные. А то я разобраться не могу.

– Ну, давай, – неохотно согласился шер. – И, знаешь! Я тебе сюрприз приготовил. Он увидел удивление на лице Антона и от удовольствия расплылся в широкой улыбке, став похожим на бородатую луну. Встал и направился к своему сундуку. Вернулся с красиво сделанной стилизованной бронзовой скульптуркой хищного коршуна на деревянной ручке, похожей на топор и клевец^[23].

Антон взял изделие в руки и повертел. Клюв коршуна был сделан из стали, и концы сложенных вместе крыльев также заканчивались стальным острием с зубцами на лезвии. Вытянутые вниз лапы служили основанием для топорища из ясеня. Это был универсальный боевой предмет. С одной стороны, клевец, с другой топор, наносящий рваные раны. Антон помахал хорошо сбалансированным оружием и восхищенно произнес: