Лиарха - Марина Эльденберт

Мое сердце делает кульбит в груди. Потому что по виду ньестры Б’игг ясно, что эта встреча не часть ее плана, и что в отличие от моей мамы, отца Хара так просто в сторону не отодвинуть.

— Это моя обязанность, — отвечает генерал, — но не мой выбор. 

Из комнаты выходит Хар. На нем военный комбинезон и ботинки на толстой подошве.

— Отец с нами, — говорит он, и я перевожу дыхание. — Он тоже считает, что все это нужно остановить. 

Генерал всегда казался мне суровым, но сейчас его лицо становится особенно жестким, будто выточенным из камня.

— Я не стану подчиняться тому, кто бросает на передовую детей. 

— Мы знаем, где Родди. — Я смотрю то на друга, то на генерала. — Очень надеюсь, Вирна там же. Они еще на побережье. Если успеем их перехватить перед тем, как они войдут в город, предотвратим бойню в Кэйпдоре и, возможно, выясним точные схемы закладки бомб. 

— Всем бы нам твой оптимизм, Лайтнер, — говорит отец Хара. — Переодевайся, и выдвигаемся.

Гостиная что-то вроде мини-штаба для тех, кто не согласен с политикой Диггхарда К’ярда. Их бы он тоже счел предателями. Здесь военные, гораздо больше, чем рассказала Зьира — видимо, они пошли за генералом, ньестр Б’игг со своими телохранителями. Хар и Кьяна. Последнюю видеть здесь удивительно.

— Родители хотели ее забрать, но я сказал, что никуда ее не отпущу, — объясняет друг. — Рад, что с тобой все хорошо, брат.

Мы коротко обнимаемся и хлопаем друг друга по спинам.

Один из военных поворачивается ко мне лицом, и я не могу поверить своим глазам, потому что передо мной будто восставший с самого Дна едх Бэк.

— Как? — могу только спросить.

— Эти парни и девчонки прилетели на стрекозе вместе с Харом, — объясняет генерал. — Их должны были расстрелять, но я убедил Диггхарда оставить их для допросов, а после освободил их. Сейчас способности миротворцев нам пригодятся, тем более что мы боремся за одно. За Ландорхорн. 

Я киваю Бэку и остальным, натягиваю врученный мне военный комбинезон и ботинки, беру шлем.

Генерал и ньестр Б’игг рассматривают интерактивную карту, растянутую на стене. На ней мигает не только синяя точка-Родрес, еще и множество оранжевых.

— Мы предполагаем, что они зайдут с этой стороны Пятнадцатого круга. Это самый короткий путь в Кэйпдор, — говорит отец Родди, и на карте выстраивается предполагаемый маршрут.

Переодевшись, подхожу ближе:

— Что означают оранжевые точки? Другие въерхи?

— Нет, — качает головой генерал. — Это наша возможность сдержать воду хотя бы частично, если взрывы все-таки прогремят. 

— Как мы доберемся до Пятнадцатого?

— У нас две личные стрекозы, — говорит ньестр Б’игг. — Наша и генерала Р’амриша. Полетим на них. О плане расскажу в небе.

— Я оставлю своих телохранителей, чтобы они присмотрели за Келлин и Джуборо, а мы с Кьяной будем ждать в нашей резиденции, — обещает Зьира, пока мой друг целует свою девушку. Меня она просто касается, хлопает по плечу без слов.

Где-то там, в этом кошмаре, моя Вирна, поэтому я только рад, когда мы выдвигаемся.

— Зьира сделает так, что Диггхард нас не увидит, — говорит отец Родди. — Радары нас не увидят, но если он поймет, что тебя нет в Кэйпдоре…

— Мы рискнем, — отвечает генерал. — Других вариантов у нас нет. Придется довериться моим людям, которые долгие годы находились под моим командованием.

Я слушаю все это краем уха, выполняю команды на автомате. Мысленно сосредотачиваюсь на синеглазке. Только она сейчас важна. Наверное, встречай нас армия во главе с Диггхардом, я бы пошел напролом, но эйрлаты охраняют четверо военных, которые при виде генерала вытягиваются по струнке. 

Нам везет: машины нового класса разогреваются мгновенно, и мы поднимаемся во тьму ландорхорнской ночи. Берем курс на Пятнадцатый, со стороны океана. По одну сторону от меня Бэк, по другую — Хар, но никто не нарушает молчания, которое сейчас красноречивее любых слов.

Нам везет. Может, повезет дальше. Я действительно всегда был оптимистом. Мы не знаем, что нас ждет, но каждый из нас готов ко всему.

Только бы лимит моего везения не подошел к концу. Только бы его хватило на мою Мэйс. 

Вирна Мэйс

Я смотрю на упавшую Лиру. Перевожу взгляд на Н’эргеса и за миг до того, как он снова нажмет на спуск, бросаюсь вперед и закрываю Родреса собой.

— Нет! — ору я. — Не надо! У него ничего нет!

— Хочешь, чтобы я просто поверил тебе на слово?

— Вирна, отойди. — Голос Родреса хоть и хриплый, но не дрожит. — Не стоит закрывать меня от того, кто стреляет в безоружную девушку.

Митри прижимает к себе ревущую Тай, Лэйс белеет еще сильнее, только Вартас в лице не меняется, остальные в шоке. Даже Тимри, которая переводит на меня потрясенный взгляд и, только запнувшись о мой, говорит:

— Все, хватит здесь драмы устраивать. — Ее голос звучит насмешливо, особенно когда она обращается к Н’эргесу. — Мы пойдем? Или сам будешь объяснять Дженне, почему выбиваемся из графика?

Он обходит замерших ныряльщиков и приближается ко мне вплотную.

— Надеюсь, ты поняла, чем заканчиваются твои сюрпризы?

— Да. Да, я поняла.

Я никогда не чувствовала себя настолько мерзко. Я не вела Лиру на смерть. Я не заставляла ее делать то, что она сделала, но все равно мысль о том, что я думала о ее маячке, или что у нее там, как о шансе все изменить, сейчас вымораживает меня изнутри. Усилием воли справившись с тем, что вижу (белое лицо, широко распахнутые глаза), я опускаюсь и закрываю ее глаза. Понимаю, что мы сейчас просто оставим ее на камнях, сглатываю этот ужас, который останется со мной навсегда, выпрямляюсь и пару мгновений смотрю на Н’эргеса в упор.

Потом разворачиваюсь в сторону излома прибрежной линии и иду.

— Вы с ума сошли? — доносится голос Родреса. — Нельзя же просто бросить ее здесь?!

— Шагай! — и звук оплеухи сливаются воедино.

Камни под ногами скользкие от корочки льда, и сейчас я стараюсь думать только о ней. Об этой корочке на камнях. О Митри с плачущей Тай, о Лэйс, которые за моей спиной, но к которым я не могу обернуться, чтобы посмотреть им в глаза.

Это я захотела, чтобы Лиру взяли с нами. Это я попросила ее взять.

— Мэйс. Куда разогналась? — меня догоняет Тимри.

— Отвали.

— Разговор вполне в твоем духе. Шаг сбавила.

Я сбавляю, но на нее по-прежнему не смотрю. Мне плевать, даже если она собиралась помогать. Нет, если она собиралась мне помогать, мне стоит держаться от нее как можно дальше. Потому что я иду вперед, а перед глазами по-прежнему стоит лицо Лиры.