Смерть придумали люди - Светлана Середа

Я растерянно смотрела ему вслед. Что это было? Вереск совсем не похож на парня, который стесняется поцеловать девушку только из опасения получить отказ. У него кто-то есть? Но кто эта мифическая возлюбленная, о которой не знает даже его лучший друг?

Или дело не в нем, а во мне? Может, у меня на лбу написано что-то такое, что заставляет небезразличных мне мужчин ревностно оберегать мое целомудрие? Или это какой-то странный мужской заговор: один может - но не хочет, другой хочет - но не может? А мне-то что делать?

"Вернемся к юному натуралисту?" - услужливо предложил Умник.

Губы еще хранили тепло прикосновения, неуловимый медвяно-горький аромат блуждал в лабиринте носовых раковин. Сердце сжималось и ныло мучительно-сладко, грозя снова провалиться туда, где ему совсем не место. Я представила, что до меня будут дотрагиваться другие руки - и содрогнулась от отвращения. Это ловушка. Укротить демона под силу только тому, кто его создал… А ему не до меня - он слишком занят борьбой с демонами в своей голове.

Бесприютно блуждающий взгляд упал на початую бутыль вина на песке. Кажется, я знаю, чем займусь сегодняшней ночью.

Виночерпий заговорщицки подмигнул с неба голубым глазом.

* * *

Когда я проснулась и осознала себя в пространстве, первая мысль была: "Ничего. Жить буду." Потом я имела неосторожность пошевелиться, и следом за ней пришла вторая: "Но недолго и очень хреново."

Слабым утешением служило то, что на сей раз похмелье было вполне заслуженным. Если выпить литр эля, а потом заполировать его изрядным количеством полусладкого - расплата неизбежна.

Воспоминания возвращались толчками. Первым делом почему-то вспомнилось, как я заинтересованно поглядывала в сторону Женьки. Позорище. Но он тоже хорош: заигрывать с пьяной женщиной - это ж соображать надо. Хотя, кажется, когда мы уходили с праздника, я была еще достаточно трезва. А набраться успела уже потом, после сцены на пляже…

Уйййй… Я невольно зажмурила глаза и вжалась в подушку в тщетной попытке провалиться сквозь землю. Сейчас вчерашняя ситуация с Вереском казалась примитивной до пошлости: парень хотел девушку поцеловать, она на поцелуй не ответила, он встал и ушел. Какие еще вопросы?

Дура.

Дорогое мироздание, где я была, когда раздавали мозги? И нельзя ли мне все-таки получить свою порцию? Может, хоть бракованные на складе остались? Или закатились под прилавок? А то ведь никакой личной жизни.

Я откинула одеяло, осторожно села и спустила ноги с постели. Справилась с подкатившей тошнотой. Оглядела комнату. Платье небрежно валялось на полу в изножье кровати. Превосходно. Значит, раздевалась я, по крайней мере, сама.

Из соседней комнаты доносился приглушенный Женькин голос. Наш бравый командир был явно не в духе. Я прислушалась.

- … ведете себя как подростки. Хуже Вероники, честное слово, - разорялся он. - Я бы еще понял, если бы вы это делали вместе. Так ведь нет: одна напивается в одиночку, как завзятый алкоголик, другой курит какую-то невообразимую дурь!

- Эта невообразимая дурь стоит пять золотых за грамм, - глуховато, но спокойно отозвался Вереск. - Если бы я был чистокровным эльфом, я бы проснулся с абсолютно ясной головой.

- А если бы ты был чистокровным человеком, вообще бы не проснулся. Нашел золотую середину. Молодец. Поздравляю! - сарказма в Женькином голосе хватило бы на десятерых.

- Чтобы добиться смертельного эффекта, эту траву надо жевать, а не курить, - все так же невозмутимо пояснил полуэльф. - Вообще-то, я ее для этого с собой и ношу.

- Как удачно! Предложи Юльке. Думаю, в том состоянии, в каком она проснется, подобное предложение будет воспринято с благодарностью… Ладно, ладно, молчу, - буркнул Женя тоном ниже после некоторой паузы. - Не надо на меня так смотреть.

На несколько секунд я почти всерьез задумалась над его словами: идея о яде казалась чертовски заманчивой. Но главная беда похмелья - вовсе не тошнота и головная боль, а муки стыда. А избавит ли от них смерть - еще вопрос.

Я наспех оделась и на цыпочках выскользнула из хижины. Душа здесь нет, зато можно искупаться в море, благо до него всего пятьдесят метров. По-хорошему, конечно, стоило бы отойти за тот мысок, подальше от посторонних глаз, но до него тащиться еще добрых метров двести… пешком… по жаре… Нет, на такой подвиг я сейчас не способна.

Раздевшись донага, я зашла в воду по колено и сразу поплыла. Стайки любопытных мальков испуганно прыснули в разные стороны. После некоторых колебаний нырнула с головой. О приличной укладке все равно можно забыть, а прохладная вода дарила невероятно облегчение гудящей черепушке.

Ну вот. Десять минут бодрого плавания - и я снова похожа на человека. Ну, может быть, не очень здорового…

Одежда с трудом налезала на влажное тело. Рубаха моментально намокла. Мысль о полотенце пришла с безнадежным опозданием.

Я снова зашла в дом и в нерешительности замерла перед дверью, из-за которой все еще доносились мужские голоса. Интересно, какой образ безопаснее выбрать? "Пожалейте меня, мне так плохо" или "Я бодра, весела и готова к подвигам"? Ладно, разберемся по ходу дела.

При моем появлении парни прервали разговор.

- С добрым утречком, Юля, - с преувеличенным радушием поприветствовал меня Женя. - Чего тебе предложить? Чаю? Кофе? "Алка-Зельтцер", к сожалению, не держим. Но вот у Вереска случайно завалялся быстродействующий яд. Не желаешь?

- Не трудись, я уже слышала эту шутку, - мрачно сообщила я, усаживаясь за стол напротив полуэльфа.

- Доброе утро, Юлия, - негромко сказал Вереск. И поспешно отвел глаза.

Интересно, ему тоже стыдно? Или просто не хочет со мной общаться после вчерашнего? Разочаровался? Или… у нас все-таки что-то было?

Черт. Я помню, как в одиночестве сидела на берегу, там же, где мы расстались с Вереском, пила вино, слушала плеск волн и смотрела на звезды. Сначала мне было очень весело. Я порывалась пойти немедленно проверить гипотезу о влиянии алкоголя на стихийные эмпатические способности. Умник меня отговаривал. (Спасибо тебе, дорогой!) Потом мне стало очень грустно. И тогда я, кажется, решила, что пора завязывать. Вскоре после этого начинался провал в памяти. Но ведь я как-то добралась до хижины, и Вереск, скорее всего, был там. Что если…?

Щеки вспыхнули от стыда, а спина, напротив, покрылась испариной ужаса. Только не это. Пожалуйста, только не так .

"Расслабься, ничего у вас с ним не было", - недовольно пробурчал Умник.

Ну- ка, ну-ка. А вот с этого места поподробнее.

"Ты что, помнишь все, что со мной вчера происходило? Может, зачитаешь список операций? Кратенько, без лишних деталей?"

"Я помню ровно столько же, сколько и ты. Но если бы кто-то покусился на твое, с позволения сказать, целомудрие, я бы знал."