Смерть придумали люди - Светлана Середа

- О, ну в таком случае на вас, наверное, концертный рояль свалился.

- Что такое "рояль"? Должно быть, что-то очень большое?

- Угу. Особенно концертный.

- Я так и подумал. Нет, рояль на меня не падал. А вот лютней по спине доводилось получать, и не раз.

- Страсти какие, - содрогнулась я, живо представив себе эту картинку. - Кто это вас так… любил?

- Отчим. Граф белль Гьерра полагал, что бренчание на лютне недостойно настоящего воина, каким должен быть единственный наследник графства. И только в четырнадцать лет, когда я продемонстрировал блестящие успехи в фехтовании, одолев его в тренировочном поединке, мне было позволено учиться музыке - и то с условием, чтобы он этого не видел и не слышал.

- Да, детство у вас не задалось, - посочувствовала я. - Дедуля пытается угробить, папенька охаживает лютней по хребтине…

- Я не в обиде на отчима, - серьезно возразил Вереск. - Думаю, он меня по-своему любил. В тот день, когда меня - вернее, то, что от меня осталось, - вытащили из расщелины и врачи развели руками, признавая свое бессилие, я - единственный раз в жизни - видел слезы в его глазах. Правда, это не помешало ему гонять меня хлыстом вокруг замка, едва я снова начал ходить… Кстати, Юлия, раз уж мы все равно остановились, как вы смотрите на то, чтобы выпить вина? - он помахал глиняной бутылью. - Гостеприимный трактирщик пытался в качестве платы за выступление всучить мне целый бочонок, я не хотел брать ничего, в итоге сторговались на бутылке. Бокалов, правда, нет. Будете?

- То есть вы предлагаете мне пить прямо из горла? - с деланным возмущением воскликнула я. - Без закуски? В этой негигиеничной обстановке? Без белоснежной скатерти? Без слуг? - Вереск нахмурился, отчаянно пытаясь понять, шучу я или это шевелит усиками какой-то из многочисленных тараканов у меня в голове. Я сжалилась. - Конечно, буду.

- Тогда давайте сядем, - предложил полуэльф. - Вот здесь, где сухо.

Мы отошли от линии прибоя и расположились на песке. Вино, на мой вкус, было чересчур сладким и тягучим, но богатый букет с миндальной горчинкой и ярким цитрусовым послевкусием сглаживал этот недостаток.

Я откинулась назад и с удовольствием вытянула натруженные танцами ноги. Мелкий белый песок, уже не раскаленный, как днем, но все еще хранящий тепло знойного южного солнца, приятно грел спину. Ласково шелестел прибой. Звезды дружелюбно подмигивали с неба, и казалось, если вглядываться в него достаточно внимательно, можно различить очертания знакомых созвездий… Но это было обманчивое ощущение. Надо мной раскинулось чужое небо чужого мира. Я лениво повернула голову влево.

- Вереск, а вы в астрономии разбираетесь?

- Хотите, чтобы я показал вам созвездия? - догадался полуэльф.

- Угу. Только давайте лучше я покажу, а вы скажете, угадала я или нет, - приподнявшись, я отхлебнула из бутылки и машинально поставила ее справа от себя. - Вот эти раз… два… три… восемь звезд - это, наверное, какой-нибудь зверь. Медведь?

- Почти угадали, - улыбнулся Вереск, тоже растягиваясь на песке. - Это Заяц. Видите вон ту маленькую звездочку? Это его хвост. А вот эти две - уши.

- Ничего себе зайчик, - поразилась я. - Каким же должен быть охотник, чтоб такого зверюгу загнать?

- Охотника нет. Зайца гонит Стая Волков. Это звездное скопление, - Вереск указал на группу из нескольких мелких звезд недалеко от заячьего хвоста. - По легенде когда-то давно, еще до Смутной Эпохи, жили два брата, два великих мага Воды. И однажды они поспорили, кто из них более могущественный. Младший брат взял зайца и при помощи колдовства сделал его самым быстрым в мире. Старший пустил в погоню стаю волков. Братья так хотели победить, что израсходовали всю свою Силу и умерли в один миг. А заколдованные звери так и бегают по небу не в силах остановиться.

- Как негуманно, - фыркнула я. - Общества защиты животных на них не было… Так, что у нас тут еще есть? О, вот это просто обязан быть лук. Древко, тетива. А это, наверное, стрела.

- В точку. Это действительно Эльфийский Лук. А сами эльфы называют это созвездие Небесный Парусник.

- А гуманоиды - в смысле люди или эльфы - у вас на небосводе есть?

- Есть, - Вереск повернул голову и испытующе посмотрел на меня. - Найдете?

- Сейчас, - приняв вызов, я с удвоенным усердием предалась изучению звездного неба. - Вот! Вижу голову… тело… с талией у него, конечно, туговато. Вот одна нога, вот вторая. Это должен быть какой-нибудь веселый персонаж, - я прищелкнула пальцами, пытаясь поймать ускользающий образ. - Шут, например.

Я не смотрела на полуэльфа, но по голосу поняла, что он улыбается:

- Почему Шут?

- Вот эти две голубые звезды рядом - они очень похожи, но одна чуть меньше другой. Как будто он подмигивает. Ну а кто может подмигивать, если не шут?

- Это Виночерпий.

- Тоже неплохо.

И кстати о вине!

Эта мысль пришла нам в голову одновременно.

Я приподнялась на локтях, полуэльф потянулся через меня к бутылке. Тонкий пьянящий запах лесного вереска ударил в ноздри, вызывая знакомое головокружение. Время застыло, и Вереск застыл вместе с ним, так и не достигнув своей цели.

Что- то неуловимо изменилось. Еще мгновение назад мы были полуврагами-полуприятелями, светски болтали о несущественном, стараясь не думать о пропасти недосказанности между нами. И вдруг -социальные маски осыпались, как сухой песок, обнажая природную суть: мужчина и женщина. И все стало кристально ясно. Кинопленка ожила. Самым естественным образом продолжая движение - словно и не было у него других намерений - Вереск коснулся моих губ.

Я знала, что это правильно - единственно правильное, что он мог сделать - и все же на долю мгновения меня пронзил страх. Это последний шаг. Шаг в пропасть… Какая пропасть, о чем речь?!.

Страх мелькнул - и исчез, и все снова стало предельно просто…

…просто я теряю голову, когда ты рядом…

…и тело подается вперед, беззастенчиво и жадно требуя новых прикосновений…

…и выдох, жаркий и мучительный, на грани стона, зарождается где-то в низу живота и рвется наружу, почти обжигая губы…

…и сердце замирает. И плавится, разливаясь болезненно-сладкой истомой…

…и кажется, я сейчас расплавлюсь целиком и лужицей уйду в песок, если ты не…

Поздно.

Моего секундного замешательства Вереску хватило, чтобы придти в себя. Он отпрянул - так резко, словно моя близость причиняла ему физическую боль. На мгновение прикрыл глаза, безуспешно пытаясь спрятать смятение за сомкнутыми веками.

- Простите, Юлия… - голос прозвучал глухо и надтреснуто. - Мне… лучше уйти.

Избегая встречаться со мной взглядом, он поднялся, взял сандали, закинул на спину гитару и торопливо пошел в сторону бунгало.