Под прикрытием - Александр Афанасьев

Трактор я заметил поздно, но его и невозможно было заметить раньше. Провос поставили его очень хитро – на проселочной дороге, сразу после того, как дорога, огибая холм, делала резкий поворот. Даже мотор выключили, чтобы не выдать себя заранее. Увидев стальную, уродливую, выкрашенную в зеленый цвет тушу поперек дороги – мелькнуло «попали…» – и на чистом инстинкте отпустил руль, не отпуская газ. Просто мне нужны были обе руки…

Только потом я понял, что инстинкт – а это, между прочим, очень мощное оружие, без него не было бы эволюции и естественного отбора – подсказал мне самое верное решение, единственно верное в этой ситуации. Террористов было трое, и у каждого был пистолет-пулемет. Не мудрствуя лукаво, они все трое тупо залезли в длинный прицеп со стальными стенками – чтобы разом, всем троим открыть огонь по остановившейся машине, оставаясь в относительной безопасности за стальными стенками прицепа. У меня же были пробиты оба колеса слева, и переднее и заднее, а сам трактор тоже, перекрывая дорогу, стоял справа налево. И когда я отпустил руль, освобождая руки, машину сразу и резко повело в сторону пробитых колес – влево! В итоге цель внезапно ушла из-под прицела, стрелять смог только один из троих, да и то высунувшись из прицепа. Это нас и спасло.

Машина вошла в препятствие как нельзя более удачно – скорость была невысокой из-за поганой проселочной дороги и двух пробитых колес, а тут еще в препятствие она ткнулась боком – энергия удара в таком случае снижается на две трети, да еще и между колес. У трактора «Джон Дир» две пары колес, передние, поменьше, и задние – побольше, вот между ними и пришелся удар, причем часть удара приняло на себя широкое переднее колесо – резиновое. В итоге меня, непристегнутого, не расплющило грудью о рулевую колонку и даже не поломало, а просто швырнуло вперед, навстречу мнущемуся с противным звуком металлу и осыпающемуся в салон лобовому стеклу. Сзади точно так же слетел на пол, в промежуток между сиденьями, Дориан…

Если попал в автокатастрофу, если тебя столкнули с дороги, первым делом – выбраться из машины. С этой мыслью я изо всех сил толкнулся плечом в дверь машины и почувствовал, как та поддается. Упершись ногами в искореженный металл, понимая, что судьба подарила нам лишние пять секунд, не больше, я толкнулся сильнее. Получилось! Дверца поддалась окончательно, и я наполовину вывалился из салона…

Еще успел вывернуться, повернуться лицом к опасности. Террорист в кузове тракторного прицепа отчетливо выделялся на фоне неба – как поясная мишень. Он держал пистолет-пулемет с пристегнутым сбоку магазином, целился в меня – а я целился в него из пистолета, который так и не выпустил из рук, когда машина врезалась в трактор. Выстрелили мы одновременно…

И оба попали – и он, и я. Меня словно лошадь в грудь лягнула, аж искры перед глазами заплясали, но попал и я. Попал точно – на фоне неба это выглядело так, будто от сосуда откололся черепок, и плеснуло чем-то. Террорист вывалился из прицепа, я остался лежать…

Как говорится – кто был, тот поймет. В бою происходят самые невероятные вещи. И все по одной простой причине – во время боя в крови бушует адреналин. «На адреналине» можно вести бой, катаясь в собственных кишках, можно стрелять, когда в сердце застряла пуля. Много можно чего делать. И поэтому, когда пуля попала мне в грудь, я не только не потерял сознание, не только смог выстрелить в ответ – но смог сделать еще кое-что. Я сумел рукой дотянуться до подсумка, достать из него гранату, выдернуть чеку – и закинуть красивым таким, почти баскетбольным броском в прицеп, где пытались понять, что происходит, двое оставшихся в живых террористов. Когда громыхнул взрыв, подумалось – дикие мысли в голову приходят – ну вот, теперь и сознание терять можно…

Но сознание не терялось…

Вместо этого сильно болела грудь, в ней что-то хрипело, першило. Не вставая, я закашлялся, заперхал – боль усилилась, но дышать было можно.

Бросив пистолет, помогая себе руками, я выполз из машины, встал на колени. Начал ощупывать себя и только сейчас понял, что произошло. В меня попали две пули – только две. Одна из них в хлам разнесла спаренный магазин в подсумке. А вторая – если бы у меня было снаряжение старого образца – она бы сидела у меня в груди. Если бы у боевика ИРА был не старый пистолет-пулемет, а автоматическая винтовка – я был бы уже мертв. Но у боевика был старый «BSA», а у меня разгрузка с подкладкой из кевлара, тяжелая, но одновременно служащая легким бронежилетом – девятимиллиметровая пуля ударила меня в грудь и застряла в кевларовой ткани. При этом динамическим ударом, может быть, сломав одно или даже два ребра. А может – просто синяк, сейчас не разберешь.

Приплыли…

Сменил магазин, огляделся. Времени все равно нет – сейчас все местные провос, разъяренные нашим бегством с фермы, шпарят сюда. От фермы мы на километр отъехали – не больше…

Трактор!

Обернулся – как раз, чтобы увидеть, как кто-то, чертыхаясь, открывает заднюю дверь машины…

– Цел?

Грей посмотрел на меня – и я ужаснулся, пол-лица кровью залито. Сначала мысль мелькнула, что его либо осколком достало, либо тот провос успел все-таки выстрелить. Только через пару секунд до меня дошло, что если бы это, в самом деле, было серьезное ранение в голову – Дориан сейчас бы со мной не разговаривал и из автомобиля вылезти не пытался бы.

– Как это так… Черт, осторожнее… Давай!

– Нехрен мне лежать, босс, задница болит, сил нету… Когда мы в это въехали – я упал и рожей прямо о прицел. А он в стальном корпусе…

Везет сегодня нам. Как утопленникам.

— Чем сначала займемся? Рожей или жопой?

– На твой выбор, босс. Льда нету?

– Чего нет – того нет. Прими-ка для анестезии…

С задницей вопрос решили просто – пуля была на самом излете, она так и застряла под кожей, в мышечных тканях, вынимать ее не было ни времени, ни возможностей, следовало просто сделать так, чтобы рана не кровила и в нее не попадала зараза. Поэтому я – медик из меня хреновый, признаю – достал фляжку с коньяком, плеснул на рану для обеззараживания и налепил сверху большой кусок пластыря из аптечки. Остаток коньяка Грей тут же принял внутрь – тоже для обеззараживания, мне ничего не оставил. Лечение хреновое, признаю, но больше ничего в таких условиях и при дефиците времени не сделаешь.

С лицом было еще проще – просто неудачно упал и прочертил через весь лоб сильно кровоточащую борозду. Чем обеззараживать, уже не осталось – поэтому просто наклеили пластырь. Индивидуальный пакет использовать не стали – мало ли что дальше будет…

– Слышишь? – Грей показал дальше по дороге.

Слышать-то слышу. Машина. Сейчас подойдут с двух сторон и возьмут в клещи.

— Трактор. Как?

– Нормально…

– Давай помогу. Заведешь?

– Не вопрос.

Трактор – это и в самом деле выход. Здоровенные, больше метра колеса и подвеска как раз для таких холмов – с ним мы можем не привязываться к дорогам, а переть напрямик. Вдвоем в кабине поместимся…