Море троллей - Нэнси Фармер

— Отдохнешь, как только выберемся на дорогу. А тебе, между прочим, хватит кататься на дармовщинку! — отчитал Джек ворона.

Но Отважное Сердце лишь крепче вцепился в его плечо.

Джек всё брел и брел дальше, не останавливаясь. В душе его боролись скорбь и радость. Скоро он окажется дома — но зато он навсегда потерял Торгиль и Руну. Последние месяцы мальчик только и думал что о возвращении в родные края. А теперь был обескуражен. Конец плаваниям, конец приключениям… Джек до смерти соскучился по отцу с матерью. Вот если бы только жили они не в крохотной деревушке, где ровным счетом ничего интересного не происходит: овца двойню принесет — и то событие! Как ему теперь прикажете вернуться к повседневной обыденности: таскать воду, собирать дрова, гоняться за черномордыми овцами?

— Я хочу посидеть! — ныла Люси.

Сквозь заросли папоротников уже проглядывала римская дорога. Джек подвел девочку к мшистым камням, и оба передохнули малость. Ворона Джек шуганул прочь. Отважное Сердце отлетел на несколько шагов и, приземлившись, громко и негодующе закаркал.

— Ежели недоволен, лети обратно к Торгиль, — посоветовал мальчик. И потер плечо в том месте, где остались отпечатки острых птичьих когтей.

Джек достал из мешка снедь, которой его снабдили скандинавы: жареную гусятину и сухари, вымененные на севере. Люси погрызла сухарь, а Отважное Сердце расклевал ошметок мяса. С деревьев немилосердно капало. Вскоре дети вымокли насквозь.

— Далеко еще? — спросила девочка.

— Примерно час пути. Может, чуть больше.

— Я устала, — пожаловалась Люси.

Чтобы развлечь сестренку, Джек извлек на свет ожерелье из серебряных листьев.

— Торгиль просила передать тебе вот это.

— Ох! — Люси схватила украшение и тут же нацепила его на себя. — Это от королевы, — сообщила она, нежно поглаживая блестящий металл.

— Это от Торгиль, — поправил ее Джек.

— Неа! Это королевино ожерелье. Королева забрала меня к себе во дворец И угощала медовыми лепешками и заварным кремом.

— Неправда! — теряя терпение, оборвал ее Джек. — Спала ты на грязной соломе и жила впроголодь.

— А вот и нет! Это ожерелье мне послала сама королева, вот!

Джек в сердцах сорвал украшение с Люсиной шейки.

— Получишь обратно, когда научишься быть благодарной настоящей дарительнице

— Ах ты, kindaskitu!

— Да дразнись сколько хочешь, но… — Отважное Сердце предостерегающе каркнул и вспорхнул на дерево. Джек тотчас же насторожился. — А ну-ка, прячься в папоротники, быстро, — шепнул он.

Люси, ни слова не говоря, кубарем скатилась с обочины и нырнула в кусты. Что-что, а хорониться от опасности девочка навострилась.

А Джек остался стоять на дороге. Вскоре послышались шаги и немелодичное посвистывание. Из тумана возникла смутная фигура. Чужак остановился как вкопанный: он тоже заметил Джека.

— Не трогай меня! — взвыл он, повернулся и опрометью бросился назад, к деревне.

— Колин! — закричал Джек, но сын кузнеца, тяжко топая, удирал со всех ног. Мальчик окинул себя придирчивым взглядом На нём было подаренное Горной Королевой платье: куртка из куньего меха поверх роскошной зеленой туники и бурые штаны, заправленные в башмаки воловьей кожи. На поясе висели кожаные ножны, а в руке он сжимал нож.

— Ой-ёй-ёй, — протянул Джек. — А я ведь — вылитый викинг. Пойдем-ка, Люси. Хорошо бы нам добраться до дома прежде, чем меня подстрелят из лука.

Люси выбралась обратно на дорогу и взяла брата за руку.

— Если я с тобой, стрелять никто не станет, — заявила девочка, выказывая как редкостную смелость, так и редкостную сообразительность. Джек наклонился и чмокнул сестренку в макушку. И они зашагали дальше. Отважное Сердце тут же спикировал Джеку на плечо.

Спустя какое-то время вдалеке послышался взволнованный гомон. Туман рассеивался, пробивалось солнце, окрашивая осенний лес в ало-золотые тона.

— Вон он, вон! Погодите! Пока не стреляйте! С ним девчушка! — раздались возгласы.

«Что значит «пока»?» — неприятно удивился Джек. Брат с сестрой вышли на прогалину: несколько человек, вооруженных тем, что нашлось в хозяйстве, изготовились к драке. Джон Стрельник вложил стрелу в тетиву.

— Папа! — закричала Люси, бросаясь вперед.

— Люси?! — воскликнул отец, роняя серп. — Джек?! — Он порывисто подхватил малышку на руки. Джон Стрельник опустил лук.

— Это берсерк! — заорал Колин. — Он бросился на меня с секирой!

— Не будь идиотом, — цыкнул на него вождь. — Это ж сынишка Джайлза Хромонога: ну и здорово ж он вымахал!

Джек, по-прежнему сжимая в руке ясеневый посох, подошел к людям. На плече его восседал Отважное Сердце. Мальчик знал, что за время своего отсутствия вряд ли вырос настолько уж сильно, но изменился, надо думать, и впрямь разительно. И уж во всяком случае ощущал он себя совершенно иначе, нежели тот перепуганный малец, что некогда угодил в плен к скандинавам.

— Джек спас меня от страшного чудовища А еще он сражался с троллями и с драконами! — сообщила Люси отцу.

Отец, не веря своим глазам, глядел на детей.

— Ты жив! — бормотал он. — Сынок, ты жив…

И Джайлз Хромоног расплакался, а вслед за ним и Джек, что отчасти подпортило задуманный эффект.

— Я знаю, что не так, — объявил вождь. — Ворона видите? Ой! — охнул он: Отважное Сердце свирепо щелкнул клювом. — Таких птиц барды всегда на плече носят. Джек ушел учеником, а вернулся могущественным бардом — очень вовремя, к слову сказать. От старого-то никакого проку нет…

Все принялись горячо поздравлять Джека; отец стиснул его в объятиях. Наконец вся орава двинулась в деревню. Джон Стрельник побежал вперед, сообщить добрые вести.

— Да будь я берсерком, твоя голова уже катилась бы по земле, не успел бы ты и трех шагов сделать, — доверительно сообщил Джек Колину. И с удовольствием отметил, как побледнел его былой недруг.

* * *

Перед домом Джайлза Хромонога волновалась толпа. При виде Джека с Люси люди радостно загомонили. Девочка, упиваясь всеобщим вниманием, закружилась перед односельчанами в танце. Такого чудесного платьица, как у нее, в деревне отродясь не видывали: ярко-голубое, по вороту и подолу — зеленая вышивка, и повсюду — узор из белых цветов. В этом наряде — Хейди разукрасила его в традициях своего народа — Люси и впрямь походила на настоящую принцессу.

Все смеялись и аплодировали. Мать, стоящую чуть поодаль, в дверях, девочка даже не заметила. Зато Джек бросился прямиком к ней, на ходу отбиваясь от сердечных поздравлений не в меру приветливых односельчан. Отец же уже начал пересказывать соседям Джекову историю о том как они с сестрой жили в плену.