Королева острова - Ванесса Райли

– Тогда, наверное, я слишком либеральна.

– Нет, Долли. Ты видишь лишь то, что хочешь. Вот почему ты любила меня. Ты видела во мне хорошее, а не просто эгоистичного ублюдка.

Жара, тяжелый воздух и тоска в голосе Келлса – мое лицо и лиф сделались влажными. От его признания стало трудно дышать.

Он потер лоб. Щеки Келлса сильно покраснели.

– Неужели я никак не могу убедить тебя вернуться ко мне?

– Нет…

– Я люблю тебя. Я люблю тебя, Долли, всегда любил.

Келлс поймал меня за руку и закружил в безмолвном танце, нашем извечном танце.

– Я не мог сказать этого раньше, со всеми своими скелетами в шкафу. Но ты знаешь все, кроме того, как я сгораю без тебя. Каждый миг вдали от твоего света – пытка. Я слишком долго терзался в темноте.

Я была в объятиях Келлса, почти прильнула к его груди. Мои атласные рукава задрались, зацепившись за его пуговицы.

Дыхание Козевельда обжигало мне шею.

– Я свободен от клятвы, данной Богу. Я знаю, ты ненавидишь меня, но чувствую запах страсти на твоей коже. Она все еще в тебе теплится…

– Мне надо к Шарлотте.

– Долли, однажды я позволил тебе уйти. Больше не позволю.

– Отпусти меня. Я ухожу.

– Даже если ты все еще любишь меня?

– Ты всегда был таким самодовольным?

– Возможно. Кроме тебя и Фанни, никто не жаловался.

Я ускользнула из его рук.

– Я счастлива. Я с Томасом. Будь мужчиной, о котором я всегда мечтала. Будь моим героем. Спаси мою дочь.

– Но тебя я спасти не могу?

Мне потребовались все силы, чтобы не стать жертвой воспоминаний, тех хороших воспоминаний, которые мы с ним разделили.

– Ты забрал у меня Катарину, потому что был уверен: я не смогу позаботиться о ней наилучшим образом. Но на сей раз я признаю: я не могу позаботиться о Шарлотте. Мне нужен ты.

Келлс на мгновение прикрыл глаза. Этого хватило, чтоб отпрянуть к книжному шкафу, пока ритм его сердца не увлек и мое.

– Я люблю Шарлотту, Долли. Я буду ее беречь.

Я улыбнулась ему и направилась к двери. Он рванулся быстрее и придержал створку.

– Если дружба – это все, что нам осталось, я приму ее, но связь между нами никогда не прервется. Она станет еще крепче, когда ты, как и я, поймешь, что мы должны быть вместе…

Я закрыла ему рот ладонью. Не могла слышать ни его лжи, ни его правды.

– Позаботься о моих девочках, Келлс.

Он поцеловал мои пальцы.

– Клянусь собственной жизнью, Долли. Собственной жизнью.

Тяжело дыша, словно боясь поддаться его уговорам, я вышла из гостиной под плач Шарлотты.

Я хотела обнять дочь в последний раз, но не смогла.

Она поедет в Демерару, только если у нее не останется выбора.

Я пробормотала что-то на прощание и побежала прочь, надеясь, что мой уход из дома Келлса для Шарлотты только во благо… как и для моей души.

Гренада, 1795. Победа

С холмов доносились звуки далекой пушечной стрельбы. Должно быть, атакуют гору Куа-Куа. Долго ли продержатся повстанцы?

Я никак не могла устроиться поуютнее в постели. В Сент-Джорджесе все еще было безопасно, но денежные поступления сократились вдвое. Магазин в основном стоял закрытым. Из-за блокады нельзя было привезти товары. Гренада уже никогда не станет прежней.

– Шумят далеко, Долл. Иди спать. – Томас сидел за столом в кресле и трудился над завещаниями своих клиентов. Он повернулся ко мне. – С тобой все в порядке?

– Не знаю.

– Перестань тревожиться за Шарлотту. Ты правильно решила оставить ее с Келлсом.

– С чего ты взял, что я думаю о ней?

– Ты только об этом и твердишь с тех пор, как вернулась. Об этом и о своем магазине.

– О чем же мне еще говорить?

– Ну, например, обо мне и мальчиках. Пока вы там с Шарлоттой проводили время с папой Келлсом, нам было одиноко. Пришлось много рыбачить. Говорят, он радушный хозяин. – В голосе Томаса смешались напряжение, ирония и порция старой доброй ревности, но я не пропустила ее мимо ушей.

– Званые вечера не спасут мою девочку.

Он отложил в сторону бумаги. Топая сапогами, пыльными и пропахшими морской солью, Томас подошел к моей кровати.

– С Шарлоттой все хорошо, Долл.

– Мами сказала, что, пока нас не было, вице-губернатор захватил еще повстанцев. Их повесили. Ужасно видеть, как человека вздергивают на веревке. Ужасно.

– Шарлотта вне опасности.

– Знаю, Келлс ее защитит, но ей придется лгать о Жан-Жозефе – любви всей ее жизни.

– Ну, слава Богу, тебе этого никогда делать не придется. Я буду рядом.

Он сбросил сапоги, отшвырнув их подальше, улегся на кровать и притянул меня к себе.

– Я в долгу перед Келлсом, Долли. Если б этот болван знал, кого заполучил, когда ты готова была целовать землю, по которой он ходит! Тогда б ты моей не стала. То же касается принца.

– Ты снова пытаешься меня рассмешить.

Он поцеловал меня в лоб и прижал к своему плечу.

– Ты сводишь меня с ума, но мне никто, кроме тебя, не нужен, женщина. Продолжай мечтать о хорошем, а я посмотрю, сколько сбудется.

– Ох, Томас, ты знаешь, как ко мне подольститься.

Он зацепил пальцами завязки моей ночной сорочки.

– Наверное, мне нужно еще потренироваться. – Томас стянул атлас с моих плеч. – Очень много тренироваться.

Ни один мужчина в моей жизни не поддерживал меня так, как Томас. Он не боялся ни моих устремлений, ни моего прошлого. Я должна была заверить его в своей любви и сказать ему те три слова, которые он так легко произнес.

Но вместо этого я произнесла слова, которых он жаждал. Те, что делали его самым счастливым.

– Больше никакого чая.

– Что?

– Подарите еще одного младенца этому старому чреву, если можете, сэр.

В слабых отблесках свечи я увидела, что уголки его губ приподнялись.

– Эта задача, похоже, потребует много практики. Ты уверена, Долл? С детьми тяжело.

– Ты будешь рядом и поможешь мне. Я ничего не боюсь.

Я спустила рукава, ожидая, когда он ко мне прикоснется. Я хотела, чтобы Томас поглотил меня, так сильно окутал своей любовью, что без него меня бы не существовало. Чтобы я не слышала ни пушек, ни ружей, ни отголосков печальных воспоминаний у себя в душе. Не думала бы о других путях, которые могла бы выбрать, если бы не находилась в бережных руках Томаса. Чтобы эти руки унесли меня туда, где он мог задрать мне подол и ласкать бедра. Томас целовал меня, но не поспешно,