Николай Николаевич - Алексей Шишов

— А как вы, ваше высочество, предлагаете чеканить медали для тех, кто действительно участвовал в боях, и тех, кому поучаствовать в них не пришлось?

— Здесь опять надо обратиться к металлу, вернее — к его цвету. Первых награждать медалями из светлой бронзы. Вторых — из тёмной.

— А как быть с рисунком?

— Рисунок должен быть на медали един. И для нас с вами, и для пехотного солдата, вернувшегося с войны...

Императору Александру II такая идея понравилась. И он своим указом утвердил изготовление медали из трёх разных металлов, хорошо различимых для глаза.

Самой почётной, естественно, являлась серебряная медаль. Ею награждались все чины русской армии, участвовавшие в Шипкинской эпопее и не менее героической обороне крепости Баязет, описанной в будущем известным русским писателем-баталистом Валентином Саввичем Пикулем.

Спустя три года особым, дополнительным высочайшим приказом по Военному ведомству серебряной наградной медали удостоились участники победного штурма турецкой крепости Карс в 1877 году. То кавказское дело украсило собой боевую летопись русской армии.

Медалью из светлой бронзы награждались все участники боевых действий на Дунайском (Болгарском) и Кавказском театрах войны. Медали из тёмной бронзы выдавались всем остальным участникам войны, по каким-то причинам непосредственно не участвовавшим в боевых действиях. Таким образом государь Александр II никого из ратников наградами не обошёл: ни генералов и адмиралов, ни нижних чинов и болгарских ополченцев, ни кавказских милиционеров, медиков и священнослужителей.

Посмертных награждений медалью тогда не делалось. Если раненый воин умирал на излечении до вручения медали, она возвращалась назад, в Военное ведомство.

Медали всех достоинств носились на единой ленте. Когда награждённый уходил из жизни, его медаль-«болгарка» оставалась в семье как память.

Согласно статистике, серебряных медалей было выдано более 70 тысяч, из светлой бронзы — более 600 тысяч, из тёмной бронзы — 335 тысяч. Правила их выдачи соблюдались самым строжайшим образом: чтобы не оказалось и беспричинно обиженных, и незаслуженно награждённых.

* * *

Великий князь Николай Николаевич наградное дело в императорской гвардии взял под личный контроль, посчитав для своего титула и звания это делом чести. В каждом полку, как и предписывалось высочайшим указом, в июне 1878 года была составлена по батальонам и ротам наградная ведомость с указанием, медалью из какого металла должен быть награждён офицер, унтер-офицер или рядовой.

Награждения за войну считались делом государственной значимости. Генерал-фельдмаршал Романов говорил:

— И тот, кто кровь пролил, и тот, кто готов был отдать её за святое дело, заслужил нашу медаль-болгарку...

— По полковым спискам доходить до каждого инвалидного солдата, покинувшего армию из-за своей доли...

Интересен наградной список лейб-гвардии Семёновского полка, прошедшего всю болгарскую кампанию. К серебряной медали среди семёновцев было представлено всего 3 человека (все они были переведены сразу после войны в гвардию из армейских полков), светло-бронзовой — 3540 и темно-бронзовой — 62.

Однако вскоре в рядах гвардейского полка появился четвёртый нижний чин, награждённый серебряной медалью-«болгаркой». О чём и было по команде рапортом доложено великому князю Николаю Николаевичу-Старшему. Дело обстояло так.

В конце 1878 года на имя командира лейб-гвардии Семёновского полка пришло письмо от командира 35-го пехотного Брянского полка. К письму прилагался Знак отличия военного ордена, то есть солдатский Георгиевский крест за №75 330. В письме сообщалось, кому и за что выдана эта Георгиевская награда:

«...За отличие в деле с турками при отстоянии Шипкинского перевала с 9 по 14 августа 1877 года бывшему ефрейтору вверенного мне полка Антону Штанько, зачисленному на службу по выздоровлении от раны из 35-го пехотного (полка) запасного батальона в вверенный вашему превосходительству полк».

Вместе со Знаком отличия военного ордена и сопроводительным письмом командир брянцев-пехотинцев прислал в столицу и ещё один наградной документ:

«Копию с приказа по полку от 29 го июня за №180 на право ношения серебряной медали в память о минувшей войне».

Главнокомандующий войсками гвардии утвердил соответствующий рапорт командира лейб-гвардии Семёновского полка. В самой торжественной полковой обстановке герою Шипки ефрейтору Антону Штанько перед строем были вручены сразу две боевые награды — солдатский «Егорий» и серебряная медаль-«болгарка».

О таком необычном случае Николай Николаевич рассказал на очередном личном докладе государю. Тот только заметил:

— Справедливое дело красит не только солдата-героя, но и его командира. Получил ли ваше благодарственное слово командир Брянского полка?

— Письмо с моей благодарностью в Брянский полк было отправлено сразу, ваше величество.

— Очень хорошо, что о том будет известно и семёновцам, и брянцам...

Спустя какое-то время после торжественных полковых праздников по случаю раздачи наградных медалей за Русско-турецкую войну император с улыбкой вдруг спросил Николая Николаевича:

— Ты знаешь, как солдаты называют нашу медаль?

— Знаю, ваше величество. Болгаркой. Во всех полках так зовётся.

— Верно, болгаркой. Мне о том первым нижегородский губернатор рассказал.

— Да что там, ваше величество. Болгаркой её называют даже генералы, ушедшие в отставку.

— Значит, она любима в народе и армии?

— Ещё как, ваше величество! Память народная на добрые дела всегда благодарная. Как и на государей, добрые дела при жизни творивших.

— Ты так думаешь?

— Не просто думаю, а знаю доподлинно. Из солдатских казарм эту мысль вынес.

— Самое главное, чтобы в народной памяти та наградная медаль ещё долгое время болгаркой величалась.

— Так оно и поведётся, ваше величество. От отца к сыну. И мы тоже её с честью носить будем.

— Дай Бог, чтоб оно так и дальше было в нашем Отечестве...

* * *

Перемирие, подписанное в Адрианополе, стало лишь прелюдией к трудным переговорам о мире. После была установлена демаркационная линия. По приказу главнокомандующего русские войска заняли: 29 января — Бургас, 8 февраля — Рущукскую крепость, 11 февраля — крепость Силистри.

Особо важным стало прекращение борьбы под осаждённым Эрзерумом, сильной крепостью в горах Саганлука. Русский стан в конце войны поразила эпидемия тифа. Цена Эрзерума выразилась в 20 000 человеческих жизней, подавляющая часть умерших относилась к санитарным потерям.

На Черном море война прекратилась в ночь на 15 декабря. Вооружённый пароход «Великий князь Константин» подошёл к Батуму и осуществил первую в мировой истории торпедную атаку: катера «Чесма» и «Синоп» одновременным попаданием двух торпед с дистанции всего около половины кабельтова пустили на дно большой сторожевой пароход «Интибах».