Молодость может многое - Александр Сергеевич Омельянюк

В их разговор неожиданно вмешалась Алевтина Сергеевна, попросившая сына отнести в сторожку и поменять на новый уже просроченный огнетушитель, висевший с улицы на углу дома под его номером. И Платон, сняв уже обшарпанный огнетушитель с большого гвоздя, понёс его на плече в сторожку. Там он сдал ношу, расписался за мать в ведомости и получил ярко покрашенный новый огнетушитель, доставив и водрузив его на место.

Но, работая, Платон не забывал о дачном мини-футболе и других играх, в частности о его настольном футболе, названным теперь всеми с его подачи «Санболом». Такое название он получил от наилучшей аналогичности с настоящим футболом, соотношения к настоящему полю, как 1 к 100, и принципиального отличия от всех, известных в мире тупых настольных игр в футбол. Особенно это касалось статического металлического футбола, в котором мячом был металлический шарик.

В их садовом товариществе Платон давно собрал вокруг себя не только ровесников, но и, благодаря соседу Алексею Котову, младших ребят. Даже самый неказистый и непригодный к спорту Алик Капилевич с удовольствием принял участие в общих забавах. Его к этому подвигали не только личный интерес мальчишки, но и его мудрые родители, сразу понявшие полезность такого шага старшего товарища к их единственному поздно рождённому любимому сыну.

Но неуклюжесть Алика иногда раздражала его товарищей.

Как-то раз на футболе, раздражённый неуклюжестью и бесполезностью Алика, Платон в сердцах бросил ему:

— «Алик, ну что ты скачешь по полю, как… лошадь Пржевальского?!».

Из тех пор эта, неосторожно брошенная старшим и авторитетным товарищем фраза, на время стала для Алика прозвищем «Лошадь Пржевальского».

Но со своими младшими товарищами Платон ходил играть в мини-футбол не на «Дружбу», а на свою спортивную площадку за участком Бабусиных. Там стояли маленькие, самодельные футбольные ворота и Натальей Борисовой была повешена её личная волейбольная сетка. Но эта площадка была не только меньше, но ещё была и недостаточно ровной.

Поэтому периодически под руководством отца Лёши Бабусина Николая Николаевича молодёжь и дальше постепенно очищала и наращивала размер своей площадки, разбив всю территорию не делянки.

Так Платон и жил всю неделю, чередуя приятную работу с не менее приятными развлечениями.

А находящаяся тоже в отпуске Алевтина Сергеевна теперь занялась традиционным сезонным сбором и переработкой чёрной смородины.

В середине недели на дачу приехал и, вернувшийся из путешествия, Пётр Петрович, тоже похваливший сына за удачную столярную работу.

— «Платон! Мне достались два дефицитных билета на американский балет на льду Холидей он Айс! Представление будет вечером в пятницу в Лужниках! Поедешь со мной?» — неожиданно объявил он за обедом в пятницу.

— «Конечно, с удовольствием поеду!» — с радостью согласился Платон.

Ведь он не раз в своей жизни убеждался, что отец всегда приглашает его лишь на очень интересные спектакли и представления, и ещё ни разу не пожалел об этом.

— «Сын! Ты тогда поезжай домой в четверг вечером, помоешься и ещё банки захватишь! А после концерта попробуй пригласить к нам на дачу Валеру Панова! Хоть он поможет тебе!» — дальновидно согласилась и мама временно отпустить своего помощника, перекручивавшего ей через мясорубку чёрную смородину для последующей засыпки сахарным песком.

— «Так и я с ним съезжу — тоже помоюсь! Если ты не возражаешь?!» — попросился в ванну и отец.

— «Конечно, Петь, съезди! Заодно и ты банки подвезёшь! И после концерта ночуйте дома! К тому же Олыпины собирались сюда завтра утром! С ними и разъедитесь!» — согласилась Алевтина Сергеевна.

И на следующий день в четверг, дождавшись неожиданного приезда на дачу Олыпиных и побыв с ними до вечера, отец и сын Кочеты вместе повезли в Реутово банки с вареньем, и первую целую большую кастрюлю с «витамином» из чёрной смородины. А в отсутствие других мужчин Павел ревниво осмотрел поделку шурина в мансарде, правда, в присутствии тёщи заочно выдав тому комплимент.

По приезде домой Платон сразу направился к Пановым, неся в подарок баночку варенья из садовой земляники. Те встретили его радушно, поблагодарив за угощение и напутствовав своего сына Валерия, как оказалось, уже скучавшего в Реутове в отпуске, на его поездку в субботу утром на несколько дней на дачу к Кочетам.

— «Валер! Готовь вещи! А я послезавтра утром зайду за тобой!» — распрощался Платон с сияющим от радости Валерием.

С наслаждением поочерёдно приняв ванну, отец и сын поздно отужинали, сначала очистив свой холодильник, а потом и поживившись частью продуктов Олыпиных.

А беззаботно выспавшись, они, после позднего завтрака остатками еды их холодильника Олыпиных, выехали домой к отцу за билетами. Да и тому нужно было ещё и переодеться.

— «Мы с тобой тут их хорошо объели! Настюха наверно будет ругаться?!» — закрывая их холодильник, предположил отец.

— «Ничего страшного! Они тоже из нашего берут, когда им надо! Приедем и предупредим их, чтобы по возвращении не забыли зайти в магазин!» — успокоил отца Платон.

Без спешки в беседе посидев в прохладе отцовской комнаты, они ещё и отобедали, принесённым отцом с фабрики-кухни, размещавшейся внизу за углом Рождественского бульвара, двух порционным комплексным обедом.

И убравшись, сытые Кочеты также неспешно полетели с запасом времени в Лужники в Ледовой дворец спорта. Приехав заблаговременно, они погуляли по территории спортивного комплекса, а потом вошли во дворец.

Затем они ещё прошлись по фойе комплекса, купили программку и направились на свои места на тринадцатом ряду пятого сектора Первой трибуны. Фактически они оказались почти в её углу. Сцена от них была справа внизу и хорошо просматривалась в пол-оборота вправо. Но сама ледовая арена была своим ближним углом практически перед ними. А пока не началось представление, они изучили программку.

Наконец, красочное музыкальное представление началось. Номера и артисты чередовались, неся зрителям восторг от представления. А их имена напомнили всем недавних участников чемпионатов Мира, Европы и Олимпийских игр по фигурному катанию.

И Кочеты с удовольствие живьём, а не по телевизору, увидели знакомых, особенно Петру Петровичу, Диану Таул ер и Бернарда Форда, Хану Машкову, Терри Таккер и Мицуко Фунакоши.

В перерыве разглядывая зрителей, Платон неожиданно в ряду много ниже себя увидел их дачницу Марину Круглякову и показал на неё отцу. Та была в компании таких же молоденьких девушек.

— Да, оказывается, не только мы интересуемся искусством, а и старшеклассники тоже! — риторически про себя заметил Платон.

Во втором отделении опять индивидуальные театрализованные номера сменялись коллективными выступлениями.

А в завершение программы все участники американского балета на льду под мелодию «Болеро» Мориса