Исчисление ангелов - Грегори Киз

Красные Мокасины поднял голову, он уловил принесенный ветром знакомый и очень приятный запах гикори, горящего в разведенном кем-то костре. Они с Бьенвилем только что проехали мимо дома на краю леса – покосившегося серого строения. Стояло оно, как серый волк, который, известно, тощает за долгую холодную зиму, но с голоду не издохнет. Какие-то европейцы, подумал Красные Мокасины, покинули свои студеные, заснеженные страны и обосновались здесь так, как привыкли жить на своей родине.

Он поднял глаза к мрачному небу, окинул взглядом холмы, чей белый снежный покров был иссечен бороздами застывших горных речушек. Ему показалось, что эти недавно прибывшие на их земли люди каким-то странным образом привезли с собой изнуряющие холодом зимы.

– Я очень рад, что ты поехал со мной, – сказал Бьенвиль на молибиа, языке, распространенном среди торговцев в Алабаме. Язык этот напоминал упрощенный вариант чоктау, говорившие на нем употребляли какие-то странные слова, и звучал он немного смешно.

Красные Мокасины никогда не чурался говорить на этом языке, но ответил по-французски:

– Очень даже хорошо снова выехать на охоту, посмотреть на земли вокруг.

Бьенвиль хмыкнул:

– Так ты говоришь по-французски? Ты и по-английски хорошо говоришь, так что я даже начинаю сомневаться, а действительно ли ты индеец чоктау.

Пришла очередь улыбаться Красным Мокасинам:

– Я действительно индеец чоктау, губернатор. И мы с вами уже встречались. По крайней мере, находились в одном доме.

– Правда? В таком случае у тебя есть преимущества передо мной, юноша.

– В то время мой дядя был Тишу Минко, то есть он мог говорить от лица вождя. Вы провели ночь в нашем чукка, в Чикасауэй. Это было всего лишь несколько месяцев после того, как вы убили вождей племени натчез. Мы тогда очень высоко вас ценили, потому что в течение долгих лет натчез доставляли нам много хлопот.

– Да, я помню то время, – сказал Бьенвиль. – Я и мальчика помню, он все время смотрел такими странными глазами и молчал.

– Это был я, – признался Красные Мокасины.

– Но теперь-то ты, я вижу, научился говорить.

– Научился.

Деревья стали гуще, но это был все молодняк. Замерзший снежный покров между деревьями покрывали многочисленные следы лошадей, свиней и прочего домашнего скота. «Интересно, – подумал Красные Мокасины, – долго нам еще придется ехать, прежде чем попадется какая-нибудь дичь?» Он месяц провел в Филадельфии, ожидая, когда же подготовят к отплытию корабли и когда закончится зима. Занимал себя тем, что изучал карты, читал книги, использовал каждый подвернувшийся случай, чтобы усовершенствовать свой английский язык. Но в городах, построенных англичанами, начинал страдать от замкнутости пространства, его тянуло на простор, но он понимал, что у него впереди еще несколько месяцев ожидания. И рад был померзнуть, лишь бы вырваться за пределы города, да к тому же и Бьенвиль его не поохотиться пригласил, а поговорить.

– И заговорил не на одном, а на нескольких языках сразу, – заключил Бьенвиль.

Красные Мокасины вздохнул:

– Губернатор Бьенвиль, вы же хотите спросить меня, как я отношусь к англичанам.

– Истинно так, – подхватил Бьенвиль. – Ты угадал мои намерения. Чоктау до сего дня в течение многих лет были союзниками Франции. Хотя я всегда подозревал, что некоторые из вас склоняются к своим собратьям чикасо и англичанам.

Красные Мокасины пожал плечами:

– Старейшины рассказывали мне, что вначале мы поддержали французов, потому что нам нужно было огнестрельное оружие для защиты от рабов из Каролины и их союзников чикасо. Тогда французы были нашими друзьями и остаются ими до сих пор.

– А что в будущем…

– Но французы одновременно всегда были друзьями натчез, хотя вы лично, губернатор, возглавляли войска в войне против них.

– Насколько я помню, чоктау нам в той войне тоже помогали.

– Да, губернатор Бьенвиль. Вы же не считаете нас детьми, которые видят только то, что хотят? Французы являются нашими друзьями, потому что им это выгодно. Но это и чоктау выгодно, потому что французы помогают нам в борьбе с нашими врагами. Это честная дружба. Но если поджигается трава, нужно знать, куда дует ветер.

– Так ты не ведешь никаких тайных переговоров с англичанами?

Красные Мокасины широко улыбнулся:

– Я? Нет. Но если придет день, когда это потребуется, то я буду это делать.

– Понятно. А что будет, если придет день, когда французы не смогут продавать вам товар дешевле, чем англичане?

– Губернатор, не за горами то время, когда мы не увидим никаких товаров ни от французов, ни от англичан. Но нам всегда будут нужны новые мушкеты, порох и ядра для пушек, и нам все равно, у кого их покупать. Мы будем вести переговоры с теми, у кого они будут, так я думаю.

– Ты честный человек, – сказал Бьенвиль.

– То же самое я слышал и о вас, – в тон ему ответил Красные Мокасины. – Мой народ вас уважает, и я оказываю вам ту же честь, что оказал бы и мой дядя.

– В таком случае, мой друг, боюсь, я должен попросить тебя об одолжении.