Исчисление ангелов - Грегори Киз

– Я буду рад выслушать вашу просьбу.

– Просьбу… – Бьенвиль покусал губы, затем достал притороченный к седлу мушкет и положил его себе на колени. – Возможно, я сильно опоздал, я видел тебя в обществе Нейрна, а он во время последней войны был английским шпионом.

– Он приезжал к нам, вы это хотите сказать?

Бьенвиль рассеянно кивнул:

– Все, что я сказал на заседании Совета, правда. У меня действительно есть корабли, и дуб, из которого они построены, выдержит длительное плавание. Но я ничего не сказал о том, что происходит в Луизиане.

– Вы действительно ничего не сказали.

– Красные Мокасины, а ты им уже рассказал, что мы там вымираем? Что нас, французов, осталось не больше тысячи, включая женщин?

– Я об этом не говорил.

– Умоляю тебя, не говори, молчи. Они должны мне поверить. Они должны думать, что я разрешаю им набрать корабельные команды по доброй воле, а не потому, что у меня нет людей. В противном случае…

– Вы боитесь, что они объявят вам войну?

– Боюсь войны и боюсь того, что англичане воспользуются экспедицией только в своих целях. Я дал согласие вначале отправиться в Англию, но у меня должна быть возможность настаивать и на том, чтобы мы посетили Францию. Ты меня понимаешь? Я должен восстановить торговлю, иначе все французы здесь погибнут и, как ты правильно заметил, вы тоже останетесь без товара.

– И что если я сделаю вам такой подарок?

– Мне известно, что чоктау любят обмениваться подарками, – сказал Бьенвиль. – Поэтому я сделаю тебе ответный.

Он полез в кобуру и достал оттуда оружие, очень похожее на пистолет, только ствол у него был черного цвета, цельный и заостренный к концу. Он протянул его Красным Мокасинам.

Тот взял оружие, рука ощутила изысканную резьбу рукоятки из слоновой кости.

– Крафтпистоль! – чуть не задохнулся от восторга Красные Мокасины.

– Он твой, – сказал Бьенвиль.

Красные Мокасины поднял смертельно опасное оружие и прицелился в старый вяз.

– Сколько зарядов осталось?

– Двенадцать.

Красные Мокасины еще какое-то время повертел в руках чудесное оружие и неохотно протянул его назад Бьенвилю.

– Я не держу в голове мысли рассказывать англичанам, какая плачевная судьба у французов, – сказал он. – Для чоктау выгодно, чтобы англичане думали, что наш союзник сильный, а не слаб и умирает от голода и холода. И поэтому вам не нужно дарить мне подарок.

Суровое лицо Бьенвиля немного смягчилось, он кивнул:

– Тогда я даю его тебе в знак того, что мы с тобой встали на тропу дружбы.

– Ну что ж, – сказал Красные Мокасины, с восхищением взглянув на крафтпистоль, – на таких условиях я приму его. Теперь мы можем идти вместе по белой тропе.

– Спасибо. – Улыбка едва тронула губы француза. – Если я не ошибаюсь, вон там помет оленя.

Красные Мокасины посмотрел туда, куда показывал Бьенвиль, и увидел след.

– Да, – согласился он. – И коль наш деловой разговор завершен, мы можем теперь поохотиться?

– Думаю, да.

И они вместе устремились по следу вглубь леса.

Красные Мокасины с трудом мог сосредоточить свое внимание на еде под пристальным взглядом Коттона Мэтера. В этом человеке было нечто особенное – не в его речах и не во внешнем облике, – нечто такое, что вызывало у Красных Мокасин тревогу. Отчасти дело было в глазах Мэтера – время от времени мужчина смотрел так, словно хотел оскорбить. Хотя такие вещи были характерны для белых. Казалось, они разговаривали глазами, и большинство слов, которые они произносили, представляли собой просто шум, сопровождавший поединок воль. И чоктау умели устраивать сражения глазами, но только не в тех случаях, когда они обсуждали вкус еды или цвет неба, но лишь только когда намеревались нанести оскорбление, или подозревали во лжи, или перед схваткой не на жизнь, а на смерть. У белых же каждый обмен любезностями сводился к состязанию, призванному выявить победителя и побежденного.

Но Красные Мокасины с детства привык к таким манерам белых, и не это беспокоило его в Мэтере.

– Я пригласил тебя сюда, чтобы говорить о конкретном деле, – прервал молчание проповедник.

– Я догадался.

– Я хочу поговорить по поводу тех способов, с помощью которых соплеменники могут узнавать твою судьбу на расстоянии и следить, что с тобой будет происходить, когда ты отправишься в далекое путешествие. Скажи мне, такие способы действительно существуют или это был тактический ход для обеспечения твоей личной безопасности? Если всего лишь тактический ход, то хочу тебя заверить, в нем не было никакой необходимости.

– Такие способы действительно существуют.

– Могу ли я спросить, что это за способы?

– Спросить вы можете, но я не отвечу.

Морщины вокруг глаз Мэтера обозначились еще резче:

– Но скажи мне, это как-то связано с невидимым миром?

Красные Мокасины посмотрел прямо в глаза Мэтеру:

– А что вы называете «невидимым миром»?

– Невидимый мир?! Это огромное черное пространство, населенное ангелами зла и порока, а ангелы света так далеки от нас.

Красные Мокасины чувствовал, как глаза Мэтера буравят его, стремясь проникнуть в самую его душу.

– Продолжайте, – сказал он.

– Мой отец и я в течение многих лет проповедовали учение Христа среди вашего народа…

– Вы проповедовали среди чоктау?

– Среди индейцев, живущих в Массачусетсе.

– В таком случае вы проповедовали не среди моего народа.

Мэтер нахмурился:

– Я не намерен предаваться софистике. На наши проповеди собиралось много народу из окрестностей, люди приходили, чтобы услышать слово истины, признать Иисуса Христа своим спасителем и отречься от тех путей зла и порока, которыми они шли прежде. Многие из них признавались мне, что их шаманы пользовались силами невидимого мира в борьбе с врагами. Проще говоря, для исполнения своих замыслов они призывали злых духов и ангелов зла.

Красные Мокасины поджал губы.

– Вы говорите о… – он подыскивал английское слово, – о колдунах?

Одна бровь Мэтера выгнулась дугой.

– Да. Ведьмы есть у всех народов. Они есть даже на подвластной мне территории, в Массачусетсе. Дьявол тайно творит свои козни и тем самым угрожает торжеству на земле света, который несет Господь наш Иисус Христос. Я не хочу сказать, что твой народ хуже всех прочих. Но ты должен признать, что среди вас существуют люди, поклоняющиеся дьяволу.