Доспехи света - Кен Фоллетт

И только тогда, наконец, он заставил себя задать вопрос. Что все это значило?

Для него это было подобно землетрясению. Для нее явно что-то меньшее, но все же сбивающее с толку. Но она это спланировала. Зачем? Чего она хотела?

Заставляя себя быть реалистом, он был уверен, что она не бросит мужа. Развод был настолько сложен, что практически невозможен. Если бы она жила с Эймосом во грехе, все приличные люди, то есть все клиенты, бойкотировали бы его дело, а бедность была тем, чего Джейн не могла вынести. Неужели она имела в виду, что они сбегут вместе и начнут новую жизнь под другими именами где-нибудь еще, может быть, даже в другой стране? Это было возможно. Он мог бы продать свое дело в Кингсбридже за наличные и начать новое предприятие в другом месте. Однако он сразу понял, что Джейн никогда не согласится на то, что сулит трудности и риск.

Так чего же она хотела? Тайного романа? Такое, конечно, случалось. Спейд и Арабелла Латимер встречались уже много лет, если верить городским сплетням.

Но Эймос не мог жить с чувством вины. Он согрешил сегодня, грехом, которого никогда раньше не совершал. Это было прелюбодеяние, запрещенное седьмой заповедью Моисея, тяжкое преступление против Бога, Нортвуда, Джейн и самого себя. Он не мог и помыслить о том, чтобы совершать тот же грех снова и снова, как бы ему этого ни хотелось.

Возможно, ему повезет. Возможно, Нортвуд умрет при удачном стечении обстоятельств.

А возможно, и нет.

29

Кит много думал о Роджере Риддике. В детстве он никогда не понимал, каким замечательным человеком был Роджер. С тех пор как Роджер вернулся из своих путешествий, Кит узнал о нем больше и научился ценить его качества. Он был, конечно, очень умен, и это делало каждый разговор с ним необычайно интересным, но важнее этого был его солнечный нрав. Он был весел и оптимистичен, и его улыбка могла осветить комнату.

Роджер был на тринадцать лет старше Кита и получил образование, о котором Кит не мог и мечтать. Но, несмотря на это, они на равных говорили о машинах и технике ткачества. Роджер, казалось, даже был весьма расположен к Киту.

Чувства Кита были настолько сильны, что вызывали у него некоторую тревогу. Словно он был влюблен в Роджера, но это было, конечно, смешно. Это означало бы, что Кит из «этих», что было невозможно. Правда, в юности он кое-чем занимался с другими мальчишками. Они вместе мастурбировали. Они называли это «стрельбой». Они становились в круг и соревновались, кто первым кончит. Иногда они «стреляли» друг другу, отчего Кит всегда кончал быстрее. Но никто из них не был из «этих». Это были просто юношеские эксперименты.

И все же он не мог выбросить Роджера из головы. Время от времени Роджер обнимал Кита за плечи и коротко сжимал в эдаком мужском жесте привязанности и Кит чувствовал это объятие весь оставшийся день.

Он думал о Роджере всю методистскую службу причастия. Кит не был ярым методистом. Он ходил на службу, потому что ходила его мать. Его не интересовали вечерние молитвенные собрания и группы по изучению Библии. Он предпочитал книжный клуб, где читали научные тексты. Поэтому, выйдя из методистской молельни, он чувствовал себя немного виноватым.

Затем он увидел Роджера, прислонившегося к стене.

— Я надеялся тебя встретить, — сказал Роджер, и его улыбка излучала тепло, как огонь. — Можем поговорить?

— Конечно, — ответил Кит.

— Пойдем к Калливеру выпьем.

Кит никогда не бывал у Калливера и не хотел начинать, особенно в воскресенье.

— Как насчет кофейни? — предложил он.

— Договорились.

Хозяин таверны «Колокол» открыл новое заведение, Кофейню на Хай-стрит, по соседству с Ратушей. Такие места назывались кофейнями, но на самом деле там подавали полноценные обеды и вино, а кофе был скорее дополнением. Кит и Роджер пошли по Мейн-стрит к Хай-стрит под зимним солнцем. Внутри кофейни Роджер заказал кружку эля, а Кит попросил кофе.

— Помнишь, я говорил о станке Жаккарда? — спросил Роджер.

— Помню, — сказал Кит. — Это очень интересно.

— Вот только мне не удалось раздобыть ни одного. Если бы я мог поехать в Париж и поговорить с ткачами, уверен, я бы выяснил, где его купить, но даже тогда было бы непросто вывезти его в Англию.

— Какое разочарование.

— Вот поэтому я и пришел к тебе.

Кит понял, к чему он клонит.

— Ты собираешься его сделать.

— И я хочу, чтобы ты мне помог.

— Но я даже ни разу его не видел.

Роджер снова улыбнулся.

— Когда я учился в Берлине, у меня был особенный друг, французский студент. — Кит задумался, что именно Роджер имел в виду под «особенным другом». — Пьер выяснил, что месье Жаккар запатентовал свою машину, а это значит, что в патентном бюро есть ее чертежи. — Роджер полез за пазуху. — И вот несколько копий.

Кит взял бумаги и развернул чертеж. Он отодвинул свою чашку и кружку Роджера и разложил чертеж на столике кофейни.

Пока он его изучал, Роджер сказал:

— Я не справлюсь один. Чертеж никогда не говорит всего, что нужно знать. Всегда много догадок и импровизации, а для этого нужно досконально знать процесс. Ты знаешь о ткацких станках все, что только можно. Мне нужна твоя помощь.

Мысль о том, что Роджеру нужна его помощь, взволновала Кита. Но он с сомнением покачал головой.

— На это уйдет месяц, а то и два.

— Ничего страшного. Спешить некуда. Мы, вероятно, единственные в Англии, кто вообще знает о станках Жаккарда. Мы все равно будем первыми.

— Но у меня есть работа. У меня нет свободного времени.

— Уходи с работы.

— Я на ней не так уж и долго!

— Я прикинул, что мы сможем продать один такой станок за сто фунтов. Деньги разделим пополам, так что ты получишь пятьдесят фунтов за месяц-другой работы, вместо… сколько ты сейчас зарабатываешь в месяц?

— Тридцать шиллингов в неделю.

— То есть чуть больше