Митридат - Виктор Поротников

Эвмах показал Митридату серебряную монету размером чуть больше греческой драхмы.

Митридат с интересом стал разглядывать — блестящий серебряный кружок, слегка подбрасывая его на ладони.

— Почему на одной стороне монеты надпись «Италия»? — спросил царь. — Что она означает?

— Так называется государство восставших италиков, — ответил Эвмах.

— А что означает бык, топчущий волка, на другой стороне монеты? — опять спросил Митридат.

— Бык является тотемом самнитских племен, составляющих основу восставших, — пояснил Эвмах, — а волк, вернее, волчица — это символ римского государства. По легенде, волчица вскормила Ромула, основателя Рима.

— Прекрасно! — воскликнул Митридат, не в силах сдержать клокотавшую в нем радость. — Как ты думаешь, Эвмах, победят италики римлян? Затопчет бык волчицу?

— Думаю, италики победят, — сказал Эвмах, — ведь они вооружены и организованы не хуже римлян. Не уступают они римлянам и числом, и умением воевать. Вдобавок италики сражаются на своей земле, и отступать им некуда.

— Полагаю, пробил наш час, друзья! — сверкая глазами, произнес Митридат. — Война в Италии свяжет руки римлянам и развяжет руки нам.

Моаферн и Сисина, не проронив ни слова, посмотрели на Тирибаза, который невозмутимо разглядывал монету восставших италиков.

— Что ты скажешь, Тирибаз? — обратился к нему Митридат.

— Скажу, что это, — Тирибаз указал на монету, — не просто удача, но дар судьбы. Глупо не воспользоваться им, царь.

— Значит, ты выступаешь за войну с Римом?

— Да.

— Но ведь мы еще не собрали триста тысяч войска и не построили пятьсот боевых кораблей, — осторожно напомнил Сисина.

— Войско италиков пополнит наши недостающие силы, — сказал Тирибаз.

Митридат велел принести карту Азии с прилегающим морским побережьем и островами. Стоя над ней, он объявил:

— Мое сухопутное войско вторгнется в Мисию и Фригию из Вифинии, флот войдет в Пропонтиду, и тогда…

Тирибаз прервал Митридата:

— Не гневайся, царь, но римляне должны первыми напасть на нас. Все азиатские народы должны видеть, что не понтийский царь, но римляне нарушают границы и договоры. Это нужно также для того, чтобы в будущем римляне не обвиняли тебя в вероломстве. Если бы у нас был подавляющий перевес над Римом, тогда можно было бы преступить договоры и обязательства. К сожалению, Рим — сила равная, если не превосходящая. И с этим надо считаться.

— Я тебя не понимаю, Тирибаз! — рассердился Митридат. — Ведь ты только что выступал за войну с Римом. И вот ты снова запел старую песню!

— Действительно, Тирибаз, — согласился с Митридатом Моаферн, — зачем соблюдать какие-то там договоры, если мы вознамерились повергнуть Рим в прах.

— И самое верное в этом деле — внезапность, — вставил Сисина.

— Да римляне теперь и не осмелятся напасть на Понт, поскольку все их войска заняты войной в Италии, — горячился Митридат. — Дожидаясь вероломства от римлян, можно упустить подходящий момент для войны.

— В Азии у римлян есть войско, — стоял на своем Тирибаз, — и это войско не будет стоять в бездействии. Ариобарзан и Никомед нашли пристанище у римского наместника в Пергаме. Рано или поздно кто-нибудь из них вынудит римлян выступить против тебя, Митридат.

— Войну надо начинать немедля на суше и на море, — молвил Митридат, тыча пальцем в карту. — Боги дают нам благоприятный момент!

— Боги же могут и наказать нас за вероломство, — сказал Тирибаз. — Для того чтобы начать войну, необходимо не только наличие войска, но и оправданный повод. И римляне дадут нам этот повод, царь. Надо только немного подождать.

— Опять ждать! — в отчаянии произнес Митридат. — Сколько можно ждать, Тирибаз?!

Тарентинец Эвмах молча слушал этот спор. Наконец он осмелился вставить слово:

— Царь, у меня просьба к тебе.

— Говори, друг мой, — сказал Митридат.

— Я хотел бы вступить в твое войско, царь. Я верю, что ты одолеешь римлян.

— Ездишь ли ты верхом, Эвмах? — спросил Митридат.

— С детских лет, царь.

— Тогда я беру тебя в свою конницу.

— Благодарю, царь.

— У меня к тебе тоже просьба, Эвмах, — сказал Митридат. — Стань третейским судьей в нашем споре с Тирибазом. Когда, по-твоему, лучше всего начать войну с Римом: немедленно или как только римляне дадут нам повод?

Эвмах ответил не задумываясь:

— На мой взгляд, самый лучший советчик в этом деле — божественное провидение, царь. Богам известно будущее, и боги иногда приоткрывают завесу над грядущим, желая блага тому, на кого распространяется их благоволение.

— Это мудрый совет, царь, — заметил Тирибаз. — Соразмерь свои поступки с волей божества — и ты не ошибешься.

— Хорошо, — промолвил Митридат, — я испрошу совета у светлого божества персов Ахурамазды, создателя Вселенной. Как это делали мои предки.

В сопровождении небольшой свиты Митридат отправился туда, где на плоском возвышении из белых камней стояли переносные серебряные алтари в виде усеченного многогранного конуса. На возвышение, круглое по форме, вели тридцать ступеней — сколько дней в месяце. Тридцать колонн, соединенных по верху каменными балками, замыкали крут вокруг алтарей; крыши над алтарями не было.

Жрецы-маги выслушали просьбу Митридата и обещали сообщить ему ответ Ахурамазды на следующий день на восходе солнца. Именно это дневное светило являлось высшим божеством зороастрийцев, ему они поклонялись в первую очередь, у него просили успеха в делах. Если закат был посвящен молитвам о душах умерших, то восход посвящался делам и заботам живущих и тех, что должны были родиться.

Митридат провел томительную ночь.

На рассвете, взяв с собой Тирибаза, царь пришел к магам за ответом.

Ответ бога смутил и озадачил Митридата, он гласил: «Счастье и удача не отвернутся от тебя, потомка славных царей, если ты будешь жить в соответствии с благой мыслью, благим словом и благим делом».

— Как видишь, Митридат, не только я предостерегаю тебя от необдуманного шага, — без всякого бахвальства произнес Тирибаз. — Зато, если ты начнешь с Римом справедливую войну, на твоей стороне будут не только люди, но и боги. Вот тогда-то ты будешь непобедим!