Молодость может многое - Александр Сергеевич Омельянюк

сюда ездили на «охоту» и тут с ними познакомились? И Тане понравился симпатичный и юморной, как и она сама, Володя? И между девчонками всё было заранее оговорено, кто и с кем? Так это получается, что для меня была приготовлена Вера? Ну, спасибо! Хотя мне на ней не жениться?! И с лица воду не пить?! Зато фигурка у неё на загляденье! Так и хочется её поиметь! — под щебетанье Тани раздумывал Кочет, практически не сводя глаз с болтушки.

И та видимо всё ждала, когда же Кочет переключится на неё. Но молодая подруга всё не отпускала свою добычу.

Более того, Вера высвободила свою руку из-под локтя Платона и обняла его за талию, постепенно утягивая парня в сторону от соперницы.

Платону невольно тоже пришлось обнять девушку за высокую тонкую талию, почувствовав пробегающую по телу нежность.

И ему стало жалко Веру. И он решил ей подыграть.

В этот же момент Таня, понявшая, что она здесь теперь почему-то оказалась лишней, увидела это и быстро распрощалась со всеми, тоже сославшись на неотложные домашние дела.

После этого Платон опять взглянул на Веру, увидев её прекрасные, светящиеся счастьем глаза. И он смело опустил свою руку ниже талии, почувствовав упругость девичьих ягодиц. К его удивлению и удовольствию она поступила также.

А на улице уже смеркалось и парочкам в лесопарке стало уютней. То и дело им стали попадаться целующиеся и милующиеся на тропинках, под деревьями и в кустах пары, кое-где уже переходящие к следующей стадии.

А, как известно, дурные, то бишь любовные, примеры заразительны. Поэтому ими заразились и Попов с Кочетом. Но если Валера во всю целовался с Людмилой, своими руками через платье тиская девичью грудь. То Платона совсем не тянуло целовать Веру. Поэтому он действовал наглее и бесцеремонней, не боясь с её стороны отпора и расставания.

А Вере это нравилось, и она почти не сопротивлялась. Платон смело залез рукой к ней под бюстгальтер, наслаждаясь упругостью девичьей груди. А потом вообще охамел, всей своей пятернёй залезая к ней в трусы, под волосами лобка пальцами почувствовав влажность.

Тут-то Платон понял, что Вера, считая, что ей трудно будет в жизни найти себе пару, видимо, захотела уже сейчас, пока молода и фигуриста, улучшить свой род, спарившись с попавшимся ей на счастье Кочетом.

Но опять не получилось — они не нашли подходящего места, да и товарищ с подругой мешали. Платон даже подумал пригласить Веру на ночь к себе домой, но испугался возможной её беременности после этого.

— Вот Варя от меня родила, так мне не стыдно за это! С нею приятно пройтись на людях! Даже почётно! — про себя улыбнулся Платон, вспомнив их длительные любовные отношения.

— А с этой страхолюдиной?! Нет! Надо всё-таки стараться спать не с кем попало, а с красивыми девушками! Чтобы, в случае чего, с ними было бы не стыдно рядом идти! Всё же мне надо, наконец, вплотную заняться моей Танюшкой! — окончательно решил он, прощаясь с Верой.

— «Ой! Уже поздно! Валер! Нам надо спешить на последнюю электричку!».

— «А мы, что, девушек так и оставим?! Разве с собой не возьмём?».

— «А куда? У меня дома родители?!» — соврал Платон, нагло глядя в глаза Попову.

— «Ну, тогда до завтра!» — попрощался с Людмилой и понявший его Попов, успев с Кочетом на последнюю электричку.

По дороге они обсуждали своё новое похождение, чуть было не завершившееся успехом, а Платон объяснял Валере, почему он в последний момент передумал. А тот корил его, что он зря изменил свои сладкие первоначальные планы.

— «Я уже с Людкой договорился, что она поедет с нами ночевать к тебе! Да и Вера, уверен, была бы не против!» — почти ныл он больше от тяжести внизу живота.

— «Валер! Ты сам виноват! Первый раз ты меня напоил голодного! А то может у нас что-нибудь бы и получилось?! А сейчас какую-то страхолюдину подсунул?! Я как увидел её в первый раз, так чуть опять не блеванул?! Хотя фигурка у неё хороша! Так что в темноте её можно! Или если тряпку на лицо накинуть?!» — добивал друга аргументами Платон.

— Да-а! Видно с Платоном каши не сваришь? То ему не так, эта ему не та?! Как будто его жениться кто просит? Видимо мне придётся дальше действовать в одиночку? — размышлял Попов, досадуя на друга.

— «Кстати! Я с завтрашнего дня буду жить на даче! Так что с работы буду сразу туда уезжать! Так что тебе, Валер, удачной охоты без меня!» — вдруг в унисон с мыслями Попова объявил ему Кочет.

Платон успел вечером принять душ и собрать сумку с вещами, потому лёг спать поздно.

А утром, проходя через проходную, он оставил её в камере хранения.

На работе над ними с Поповым подшучивал совсем недавно вернувшийся из армии фрезеровщик Володя Першин, что, мол, при свете фар автомобиля он вечером видел их неумелые потуги по обольщению девиц.

Теперь Платон каждый день утром и после работы должен был ездить на электричке. Так что шансы встретиться по дороге с Таней Линёвой у него резко возросли. И он теперь мечтал об этом.

Но его мечта неожиданно сбылась сразу же, по пути с работы. Пока Кочет стоял в короткой очереди в камеру хранения, Татьяна с Ириной Шаниной, но без мужа, вышли из проходной. И он без труда вскоре догнал их, теперь идя сзади на небольшом расстоянии. Так же Платон зашёл с ними в один вагон электрички и сел поблизости, держа их в поле зрения. Такая его диспозиция случалась и ранее, и обычно в летний период, но редко.

И опять он предположил, что в Чухлинке девушки выйдут все вместе и распрощаются — девочки налево, а мальчик направо. Но в этот раз предположение обмануло его. Ирина неожиданно вышла в Кусково, оставив Таню одну в их пассажирском отделении.

И Платон смело пересел напротив неё, сразу начав разговор.

— «Тань! Ты до Чухлинки, домой?!».

— «Да, домой!».

— «И я сегодня тоже до Чухлинки! Только на дачу! — кивнул Платон на туго набитую вещами спортивную сумку — Мои все там теперь живут! В отпусках!».

— «Счастливые! А где у тебя дача?».

Из её реплики Платон сразу понял, что у Линёвых дачи нет.

— «Вблизи станции Бронницы! Это за Раменским третья остановка!» — почему-то обрадовавшись, ответил он.

— «А, знаю! Так это недалеко! И давно она у вас?».

— «С пятьдесят шестого! Уже тринадцатый год!».

— «У-у! Давно! Наверно там всё уже выросло?».