Малинур. Часть 1 - Андрей Савин

Теперь пришло время удивляться Кузнецову – и самими познаниями Али, и почти чистому русскому произношению ваханца. Впрочем, свою реакцию разведчик умудрился скрыть, по-прежнему равнодушно отхлёбывая чай.

– Рафик? Это же по-русски – «товарищ». Имам Хасан вроде, когда отменил для исмаилитов законы шариата, всех людей назвал рафиками. Как Иисус всех назвал братьями.

– И это верно тоже. Но среди хашашаинов рафиком называли второго по иерархии члена тайного ордена. – Али сделал маленький глоток.

Сергей улыбнулся, почуяв, что собеседник уже проникся к нему симпатией и готов к дальнейшим откровениям.

– Ты знаком с историей своей веры? Уважаю людей думающих, а не слепо исполняющих букву закона и следующих проповедям мул, имамов, попов или раввинов. Хотя исмаилиты наряду с суфиями всегда были интеллектуальной основой мусульманской теологии… да и вообще, просвещённым меньшинством. – Он уже тихо, культурно отпил из пиалы глоток чая. – Тем не менее откуда такие познания о хашашинах – курителях гашиша?

Впервые с начала разговора Али улыбнулся.

– Ты, командон джан, наверно, очень хорошо учился в своей школе КГБ. Но твои учителя по философии или по истории мировых религий тоже не смогли избежать европейских мифов и легенд о тайных наёмных убийцах, коих крестоносцы боялись пуще дьявола. – Ваханец хитро прищурился, уже сам наблюдая за реакцией офицера.

Тот не стал скрывать интереса к такому повороту беседы и вопросительно приподнял брови.

– Меня зовут Сергей. – Он, улыбнувшись, протянул руку. – Ну, Али, просвети, в чём мои учителя заблуждались.

– Я знаю твоё имя, но позволь называть тебя командоном. Ты большой начальник и уважаемый человек; мне, сыну простого дехканина, негоже обращаться по имени к такому достойному чиновнику.

– Да без проблем! Как будет удобней, – засмеялся Сергей, сам всё больше подпадая под обаяние необычного памирца и одновременно напрягаясь от проявляемых им способностей, знаний и качеств: «Кто ты такой, Али? Откуда такие наблюдательность и языковые навыки у обычного горского пастуха? Сука, грохну своих! Как они его проверяли? Хотя ещё не все материалы пришли… Но всё же понять, что он прекрасно владеет русским, можно же было?! Расхерачу дознавателя с Колесниковым!»

– Курителями гашиша хашашины, или ассасины, как их назвал Марко Поло, никогда не были. Слово «хашишийя» означает «нищий», а европейцам слышалось «гашиш». Вот они и пеняли на наркотики, в ужасе не находя объяснения фанатическому самопожертвованию ассасинов, кои не имели вообще никакого имущества и привязанностей. В некоторых обрядах, конечно, использовались одурманивающие средства, но тогда это повсеместно был маковый опий. Невозможно быть под кайфом и неделями, а то и месяцами выстраивать сложнейшие комбинации по проникновению в окружение визирей, царей или влиятельных вельмож, чтобы в нужный момент воткнуть в сердце жертвы фирменный кинжал. – Али поставил пиалу на стол. – Очень хороший чай, никогда такого не пил. Имеет сам по себе привкус молока. Благодарю за угощение, командон. – Он приложил руку к сердцу и качнулся в лёгком поклоне. – Что касается этих знаний, то я приобрёл их в Душанбе, в Таджикском госуниверситете. Факультет философии. Там же овладел и русским. Правда, прошло уже четыре года, и навыки не те: в кишлаке не с кем говорить на языке Достоевского.

«Сука Колесников, точно прибью! Тёмный, неграмотный дехканин, блин…» – подумал Кузнецов, но вслух спросил:

– Ничего себе. А почему вернулся в кишлак?

Али помрачнел, вероятно погрузившись в тягостные воспоминания, но после непродолжительной паузы пояснил:

– Умерла моя мама. Отец тоже болен. У него онкология, радоновые источники – причина. Раньше не знали, что горячие воды, бьющие из скал, при частом омовении могут быть опасны, а он лечил ими экзему. Хорошо помогало, но, видать, Аллах послал болезнь не для скорого выздоровления. Ему тяжело справляться с хозяйством, но уезжать в город нельзя. Родился и всю жизнь прожил в родном кишлаке Зонг, около трёх тысяч метров над уровнем моря. Сейчас ниже двух с половиной тысяч метров спускается – сразу давление скачет, кровотечения открываются. А я, единственный сын, обязан жить в родительском доме. Две сестрёнки тоже на мне. А сестра с третьей сестрёнкой… – Он замолчал и неожиданно уткнулся лицом в ладони.

Сначала Кузнецов не понял, в чём дело, но потом сообразил, что парень прячет глаза. В местных наречиях старшие и младшие братья и сёстры по-разному называются, поэтому на вопрос о количестве братьев и сестёр вам могут ответить: трое, а на вопрос о составе семьи можно услышать: десять человек. Просто сестра – это старшая, а сестрёнка – младшая. Так же с братом и братиком.

– Али, что с твоими сёстрами? Они тоже больны? – Сергей учтиво налил ещё чаю и подвинул пиалу собеседнику.

– Их убили. – Он поднял голову. Слёз не было, но глаза покраснели, а нижняя губа еле заметно подрагивала. – Повесили… вместе с мужьями.

У Сергея по спине побежали мурашки. Для мусульманина повешение – самая страшная и позорная смерть, потому что оно закрывает душе вход в рай. Так казнят за вероотступничество или иные тяжкие преступления против веры. Он никогда не слышал, чтобы в советском Таджикистане случались подобные факты. А тут сразу четырёх человек.

– Где и когда это случилось? – Офицер явно недоумевал и, естественно, отнёсся к информации профессионально-скептически, но эмоции собеседника были столь выразительны, что не поверить в его слова оказалось сложно.

Али молчал. На лице явно читались сомнение и нерешительность. Он взял пиалу, и стал заметен тремор рук: то ли от волнения, то ли от страха. Потом поставил чашку на место, так и не пригубив её.

– Моих сестёр убили полтора месяца назад, в Лангаре.

Кузнецов задумался, вспоминая топоним, но кроме афганского кишлака в 10 километрах от границы ничего на ум не приходило. Поэтому, уточнив, что за место собеседник имеет в виду, окончательно опешил от ответа:

– Афганский Лангар? А чего они там потеряли? И вообще, они наши, советские?

– Да, советские. – Ваханец опять замолчал, уставившись отрешённо в окно.

– Али, давай уже рассказывай! Начал, так заканчивай. Не бойся, мы без протокола общаемся. Даю слово офицера, против тебя это использовано не будет. Говори. – У Сергея в голове уже начали проступать очертания одной из версий незаконного перехода границы.

– Они вышли замуж. Там живут наши дальние родственники, и сёстры были сосватаны ещё в детстве, когда была жива мать. – Али вдруг переменился в лице и решительно насупился. – Командон, я тебе расскажу всё, но ты обязан поклясться своим Богом, что не навредишь этим ни мне, ни моей семье, ни моему