Женщины Девятой улицы. Том 2 - Мэри Габриэль

— Эта выставка — убедительное доказательство того, что де Кунинг гомосексуал, — заявлял один из посетителей.

— Почему это? — спросил его собеседник.

— Да из-за пулевых отверстий, конечно.

— Каких еще пулевых отверстий?

— Ну, тех, в груди девушки.

«Да-а-а, твоей Элен не позавидуешь», — заявил Биллу художник Герберт Фербер.

«О, теперь я понял. Билл пишет Элен!» — воскликнул Боб Мазервелл. Художник уловил сходство между женщиной с одной из картин Билла и Элен в купальном костюме, какой он как-то раз увидел ее и запомнил.

Грейс сказала Элен: «Это ты. Это я. А это Джейн Фрейлихер».

Мерседес сказала Элен: «Это ты. Это я. А вон там Джейн Коотц».

Сама Элен сказала Эдвину Денби: «Вот это ты. А остальные — я»^[1658].

Впрочем, в одном творческая публика, посетившая выставку Билла, сошлась практически единодушно: эта серия была плодами редкого таланта, произведениями гения^[1659]. Среди художников, арт-дилеров и коллекционеров, толпившихся в залах галереи, были светила из Нью-Йоркского музея современного искусства, в том числе Альфред Барр, Дороти Миллер и миссис Джон Д. Рокфеллер III^[1660]. В прошлом году Дороти предлагала Биллу поучаствовать в выставке «Пятнадцать американцев», но он отказался. Теперь у нее появилась возможность увидеть в реальности, как выглядели бы залы, посвященные творчеству де Кунинга. К концу выставки Барр с Миллер решили приобрести «Женщину I» для музея, а Бланшетт Рокфеллер купила «Женщину II»^[1661]. Кстати, когда наследницу богатейшего рода представили Биллу, герой вечера, обижавшийся на ассоциации с деревенским жителем, простодушно ляпнул: «Выглядите на миллион баксов»^[1662].

Эдит и Руди Буркхардт фотографировали открытие выставки, после чего Билл пригласил их присоединиться к компании, отправлявшейся на праздничный ужин^[1663]. Застолье оплачивал Сидни Дженис, а участвовали в нем Билл и Элен, Эдит и Руди, Филипп и Муза Густоны, Уилфрид и Бетси Зогбаумы, Франц Клайн с Нэнси Уорд и Боб Мазервелл. После ужина последний пригласил всех к себе^[1664]. Боб только что купил таунхаус недалеко от Мэдисон, на 94-й улице, где жил с женой Бетти, ее дочерью от предыдущего брака Кэти и с их общей маленькой дочкой Джинни^[1665]. Уже дома, подавая кофе, Боб рассказал гостям историю о помощнице и любовнице Родена Камилле Клодель, которая, по его словам, создала некоторые статуи, подписанные маэстро. Собравшаяся в гостиной Мазервелла компания никогда не слышала ни о самой Камилле, ни о ее мучительной жизни. Вместо того чтобы признать ее талант художника, родные объявили бедную женщину безумной и поместили в учреждение для помешанных. Боб назвал ее скульптуры потрясающими, так как в них отображались не только внешность натурщицы, но и внутренний сумбур в ее душе. Скульптуры Клодель были во многом созвучны «Женщинам» Билла. Погоревав о том, как мало изменился мир за последнее столетие, компания вернулась к веселью. «Мы все повскакивали с мест и пошли танцевать. И плясали мы так, как всегда это делали художники, старым добрым способом, то есть постоянно натыкаясь на шикарные пухлые диваны и кресла Мазервелла и друг на друга», — вспоминала потом Эдит. После танцев настроение компании заметно улучшилось^[1666].