Орлиное царство - Джек Хайт

После таинства святого причастия и всех необходимых слов Патриарх вернулся на свой трон, и Джон опустился перед ним на колени. Наступил ключевой момент церемонии. Джон вложил руки в ладони Патриарха, который негромко произнес:

– Обещаешь ли ты мне и моим преемникам почитание и послушание?

Джон колебался. Если он согласится, то станет человеком Патриарха, как прежде был человеком Юсуфа, а еще раньше Рено. Он сглотнул.

– Обещаю, – громко ответил он.

– Каноник церкви Гроба Господня, ты обещаешь вести целомудренный образ жизни, полностью посвятить себя служению Богу и отказаться от всех своих владений?

– Обещаю.

Патриарх, продолжавший держать руки Джона в своих ладонях, наклонился вперед и поцеловал будущего каноника в правую щеку.

– Да пребудет с тобой милость Господа.

– Аминь.

– Мой дорогой сын, помни об обете, который ты принял, и бремени, что теперь лежит на твоих плечах. Старайся вести праведную жизнь, чтобы радовать всемогущего Господа и обрести его милость. И пусть тебе будет дарована Его доброта.

Патриарх отпустил руки Джона, который встал и вернулся на свое место уже полноправным каноником. Годы назад он прибыл в Святую землю, чтобы найти прощение, и теперь его жизнь принадлежала Богу.

* * *

Джон сидел в канцелярии, небольшой комнате, в которой почти все место занимал дубовый стол, заваленный свитками. Он развернул один из них, оказалось, что это список налогов, полученных от города Рамла.

Отслеживание платежей и земельных владений было не таким интересным делом, как обучение принца Балдуина. Он взял перо испачканными чернилами пальцами и, обмакнув, принялся вносить числа из свитка в оплетенный кожей журнал. Вскоре Джон услышал стук сандалий по каменному полу, оторвался от книги и увидел Вильгельма.

Джон изогнул бровь.

– Я думал, вы с Балдуином, – сказал он.

– Меня призвали на аудиенцию к королю. Принца будешь учить ты.

– Владению мечом? – спросил Джон.

Вильгельм покачал головой.

– Нет, арабскому.

Джон нашел принца Балдуина в его покоях, где тот играл с двумя деревянными фигурками под пристальным наблюдением няни. Принцу исполнилось три года, столько же, сколько сыну Джона, когда он в последний раз его видел. Как и Убада, принц был красивым ребенком с полными щеками и прямыми волосами цвета темного песка, только с зелеными глазами, а не карими, как у Убады. И, хотя он был еще совсем ребенком, принц уже показал, что он умный мальчик. Джон проводил с ним несколько часов в день, и мальчик осваивал арабский язык с поразительной быстротой.

– Пришло время для урока принца, – сказал Джон. Няня ушла, и Джон уселся на пол напротив Балдуина. – Сегодня у нас арабский. Начнем с того, что проверим, как много ты запомнил. Меч.

– Сайф, – ответил принц на арабском.

– Хорошо! – кивнул Джон. – Лампа.

– Чираг, – сказал Балдуин.

– Очень хорошо! – Но ребенок уже перестал обращать на него внимание.

Из открытого окна донесся стук копыт, Балдуин подбежал к нему, и Джону пришлось встать, чтобы выглянуть на мощеный внутренний дворик. Четыре рыцаря в доспехах спрыгивали со своих скакунов. С ними прибыл смуглый мужчина в белом халате.

– Сарацин? – спросил Балдуин.

Мусульманам было запрещено появляться в городе, и, возможно, принц впервые видел сарацина.

Джон кивнул. Он смотрел во двор до тех пор, пока мужчины не вошли во дворец, а потом вернулся на прежнее место на полу.

– Иди сюда, принц. Мы продолжим занятие.

Балдуин скрестил руки на груди.

– Нет! – заявил он.

– Сядь! – резко сказал Джон; Балдуин расплакался, и его ангельское лицо превратилось в уродливую маску страдания. – Прекрати. Мужчины не плачут, – выругал его Джон, но стало только хуже. Балдуин принялся выть. Чтобы хоть как-то отвлечь ребенка, Джон снял с шеи золотой крест и положил перед ним на пол. – Посмотри, какое красивое золото. – Мальчик тут же успокоился.

Он потянулся к кресту, не сводя взгляда с двери.

– Добрый день, юный принц.

Джон обернулся и увидел женщину, стоявшую в дверном проеме. Она была ровесницей Джона. Туника плотно обтягивала талию, подчеркивая великолепную фигуру. Судя по кольцам, украшавшим пальцы, и тщательно подобранной белой тунике, щедро расшитой золотой нитью, она была важной леди, однако Джон никогда не видел ее при дворе.

– Госпожа, – сказал он, возвращая крест на шею.

Женщина вошла в комнату и сняла вуаль. У нее оказалось приятное овальное лицо, зеленые глаза и полные губы. Прядь волос цвета спелой пшеницы выскользнула из-под головного убора и локонами упала на грудь. Она не сводила глаз с Балдуина, но заметила взгляд Джона и улыбнулась, и он отметил, что у нее ровные белые зубы.

– Мы не встречались, святой отец, – сказала леди на французском с акцентом человека, выросшего в Святой земле. – Вы недавно при дворе?

– Да, госпожа. Меня зовут Джон из Тейтвика, я каноник церкви Гроба Господня и секретарь ректора Вильгельма, – с поклоном сказал Джон.

– Тейтвик? – переспросила леди, приподняв тонкую бровь. – Так вы англичанин? Но как вы оказались при королевском дворе, да еще в компании с сыном короля?

– Амори поручил мне учить мальчика арабскому и обычаям сарацин, – ответил Джон.

Леди лукаво улыбнулась.

– Вы ответили лишь на половину моего вопроса, Джон из Тейтвика. Не имеет значения. Я уверена, что у вас есть на то причины.

Она снова перевела взгляд на Балдуина, который отошел в сторону и вернулся к игре, а Джону внезапно показалось, что он перестал существовать. Женщина прошла мимо него, подобрала длинную тунику одной рукой и села перед мальчиком. Он не обращал на нее внимания, продолжая двигать фигурки рыцаря и мамлюка, вырезанные из дерева.

– Ты узнаешь меня, Балдуин? – спросила она. Принц не поднял головы от игрушек. – Это рыцарь? Быть может, твой отец? – В ответ Балдуин повернулся к леди спиной.

– Я сожалею, – сказал ей Джон. – Он иногда смущается рядом с незнакомыми людьми.

Джон солгал. Балдуин был общительным ребенком, любопытным и щедрым на улыбки. Джон никогда не видел, чтобы мальчик так себя вел.

– Ему предстоит с этим справиться. – Незнакомка встала и направилась в сторону Джона. – В конце концов, он станет королем. – На мгновение она показалась Джону несчастной, когда поджала губы, и в уголках рта появились морщины. Но потом они исчезли. – Скажи мне, Джон, что ты думаешь о короле Амори?

– Он хороший человек, – ответил Джон.

– Да, старается им быть, – сказала леди.