Империя - Конн Иггульден

– Я архонт Кимон, сын Мильтиада, – громко и отчетливо, как человек, знакомый с полями сражений, ответил Кимон. – По поручению совета Афин и народного собрания моего города руковожу отрядом.

Спартанец резко повернулся к нему.

– Что ж, афинянин, у меня нет приказов… – начал он.

Его манера вызвала раздражение у Кимона, и архонт перебил его, удивив этим как самого спартанца, так и других присутствующих:

– Твой царь Архидам призвал нас на помощь, и я поставил на кон свое доброе имя тем, что привел эту помощь к вам.

Кимон пылающим взором посмотрел на спартанца, ожидая от него продолжения. Стоило тому открыть рот, как он снова не дал ему говорить, кипя яростью:

– Ты обратился ко мне, не назвав себя? В Спарте хорошие манеры отменены? Не так было, когда я в последний раз стоял на вашем акрополе и мы с архонтом Ксантиппом перед Платеями разговаривали с регентом Павсанием. Что ж, сегодня со мной старший сын Ксантиппа, и я вернулся как архонт Афин по доброй воле в ответ на ваш призыв.

Перикл моргнул, услышав, как Кимон таким образом выделил его из остальных. Видно, отношения между ними и правда потеплели. А может, он нужен Кимону только ради его имени и рода? Размышляя об этом, Перикл нахмурился.

Стоявший перед ними спартанец отвел глаза в сторону, уступая дорогу. Кимон проследил за его взглядом и заметил другого мужчину, державшегося чуть поодаль. Тот был намного старше, без доспехов и шлема, в одном плаще. Естественно, не видно было и султана, который указал бы на его власть и высокий статус, однако сомневаться в них не приходилось, судя по спокойствию, с каким тот отнесся к яростному гневу Кимона.

– Мои извинения, архонт Кимон. Я помню тебя, хотя ты был еще совсем юным, когда появился здесь в последний раз. Помню, как регент Павсаний отправился снискать себе славу. Я Аксинос, главный эфор царей Спарты. Вы можете встать лагерем здесь этим вечером, но я не могу пустить вас в город. Царь Плистарх поручил мне передать вам нашу благодарность за то, что вы пришли. Это делает честь афинянам и войдет в историю. Но кризис миновал. Вы можете остановиться здесь, как я уже сказал, но, если не уйдете отсюда до завтрашнего утра, мы будем считать это военным нападением.

Пожилой мужчина говорил совершенно спокойно, словно описывал погоду. Однако его слова потрясли Кимона. Он в изумлении тряхнул головой, краснота медленно поползла по его лицу и шее.

– Вы просили нас о помощи, – наконец произнес он. – Мы пришли, нам это дорого обошлось…

– Афиняне всему знают цену, да, – ответил эфор, и в его тоне прозвучала насмешка. – Кризис миновал, как я сказал. Не важно, сколько монет вы потратили, вам здесь нечего делать. Ты понимаешь это, Кимон из Афин?

– Я назначен Афинским собранием… – начал было Кимон.

Но эфор поступил так же, как сам архонт с первым спартанцем, – перебил его:

– А я избран людьми Спарты, афинянин. Что с того? Я даю советы царям Спарты. В моем городе принято исполнять приказы, как только они отданы.

– Но здесь ты не отдаешь приказов, по крайней мере не мне, – понизив голос, ответил Кимон и поднял руку, удерживая эфора от возражений. – Нет! До нас дошли слухи о восстании ваших илотов, о крови на улицах. Вы обратились к нам за помощью. Если же теперь отказываетесь от нее, я должен услышать это от царя Спарты. В противном случае я войду в город.

Не получив никакой явной команды, передние ряды спартанцев подняли щиты и опустили копья, направив острия на афинян. Те не шелохнулись, хотя по их рядам пронесся изумленный ропот. Они пришли поделиться своей силой, с целыми возами продуктов и нужных вещей, а их встречает спартанский отряд, явно готовый к нападению. Это вызвало сильное напряжение и возбудило гнев. Они были в нескольких шагах от того, чтобы на пыльную землю пролилась кровь.

Кимон повернулся спиной к спартанцам.

– Разбивайте лагерь! – приказал он. – Ставьте охрану и готовьте еду. Сегодня вечером мы остаемся здесь.

Его лицо побледнело, заметил Перикл. Были и другие маски, кроме бронзовых. Снова повернувшись к так и стоявшим на месте спартанцам, Кимон изобразил удивление:

– Аксинос, верно? Я сказал, что буду делать. Предлагаю тебе отправиться в Спарту и сообщить своим царям, что здесь находится прибывший на подмогу отряд афинян, которые ждут разрешения войти в город. Может быть, у одного из них достанет вежливости прийти сюда и поговорить со мной, вместо того чтобы посылать своего пса.

Эфор ничего не ответил, хотя Перикл увидел, что слова Кимона задели его. Этот человек провел сорок лет в армии, он привык к военным тревогам и испытаниям. Но он дал афинянам разрешение встать лагерем. Перикл заметил, как Аксинос обменялся взглядом с одним из своих людей. Они, конечно, ожидали от них хитрых уловок.

Спартанцы остались стоять на месте, а афиняне, нарушив строй, разошлись. Момент нерешительности тянулся бесконечно долго, наконец эфор с отвращением махнул рукой, давая своим людям сигнал к возвращению в город.

Перикл смотрел вслед воинам в красных плащах. Ни один из них не обернулся, хотя они наверняка понимали, что все глаза прикованы к ним. Он хмуро взглянул на подошедшего Кимона.

– С ними может быть трудно, – сказал Перикл.

– Нет, если знаешь их, – ответил Кимон.

– Ты был так уверен, что они не нападут? Поджилки у тебя не тряслись?

– С моими поджилками все в порядке. Ну… может, немного и затряслись, признаю. Я никогда не видел спартанцев такими… Потрепанными? Выбитыми из колеи? Их обычной уверенности как не бывало, вместо нее – наглость и угрозы. Они испытали большое потрясение. Не знаю пока, что это значит.

* * *

Перикл внезапно проснулся: темно, над головой мерцают звезды. Со всех сторон с криками бегали люди. Он протер глаза и встал. Прицепил на пояс меч, сунул ноги в сандалии, не глядя, завязал шнурки, подхватил лежавшие рядом копье и щит. Через пару мгновений мочевой пузырь дал о себе знать. Нет, сейчас не время. Вместо этого Перикл подумал о Кимоне. Что происходит, не ясно, но он наверняка в центре событий.

Вечером афиняне выставили охрану. Стражники трубили в рога, поднимая